На закате, когда персы уже разграбили Безабде и вовсю упивались победой, когда Шахиншах со смаком рассуждал о том, каким пыткам и ужасам он подвергнет раненых и пленных легионеров, когда почти все земные чувства покинули бренную оболочку легионера Фалько, на его распростертое, неподвижное тело упала тень. Тень иссохшей старухи.

— Ты мог бежать, как остальные, но предпочел выстоять до конца, — произнесла она с почтением. — Паво узнает о том, что ты совершил здесь, и он тоже познает величие.

С этими словами она выпрямилась и отвернулась; ее тень растаяла в сумерках, меняя очертания и взмывая к небесам, подобно птице.

Где-то высоко в вышине закричал орел. То был голос самой судьбы.