Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 82

Этот вечер растрогал меня, и я дал волю чувствам, которых не в силах описать. Я взмахивал рукой в прохладном воздухе, дирижируя уже закончившимся концертом, а с уст беззвучно срывались отголоски стихнувшей мелодии.

Несколько раз, когда я слишком расходился, я взмахивал рукой так сильно, что во внутреннем кармане раздавался глухой стук – то бились мои часы на цепочке с медной трубкой для прослушивания, которую я решил прихватить в этот вечер с собой.

Спустившись в подвал я перво-наперво оглядел того злющего долговязого зверя, с которым мы ладили скверно. Кормежка закончилась чуть меньше часа назад, и, вероятно, пока это живое и уродливое воплощение греха чревоугодия набивало брюхо потрохами с рыбьего рынка, оно на время поумерило свою злость. Едва ли его взгляд можно было назвать добродушным или сколько-нибудь приятным.

– Я тоже не в восторге от тебя, – я посчитал нужным донести это до его сведения, на что он ворчливо фыркнул.

Эту выходку я игнорировал, ведь сейчас я пришел не к нему и даже не к молодняку, который охотливо играл со мной и с большим задором и резвостью ободрал мне уже не один и не два наряда. Сейчас я хотел повидать Слепыша, который притаился в темноте.

– Могу? – спросил я, поднимая преграду меж нами и отворяя дверь.

Зайдя, я сразу затворил ее за собою.

Слепыш поднял тяжелую громадную морду и смотрел не на меня, а скорее на скрипучие петли, на которых держались тяжелые двери. Он не проявил никакой враждебности, лишь напротив: тихое его оживление стало мне приглашением войти.

– Ты так вымахал, друг мой, – произнес я, оглядывая своего седоватого здоровяка.

Он самодовольно выдохнул. Не понадобилось никаких хитроумных приспособлений, чтобы услышать тихий хрип.

Я опустился перед Слепышом на колено, не ослабляя внимания ни на секунду. Малейшего одергивания черного неба хватило бы, чтобы в тот же миг отпрянуть назад, и я не посмел бы приблизиться к нему.

Но Слепыш оставался спокоен. Настолько, что я прикоснулся к его шерсти. Лохматые клочья разнились на ощупь, будто бы шкура его была соткана из множества разных ошметков, что оказались у Создателя под рукой в час прилива вдохновительной идеи.

Осторожно и с опаской я гладил Слепыша, чувствуя, как под моей рукой вздымается горячий бок, сопровождаемый хриплым дыханием.

Уступка зверя сподвигла меня зайти дальше. Я прислонился ухом к плешивому полосатому боку. Глубокое, уже угасающее дыхание. Сердце билось через силу, и я слышал в этом грузном мерном ритме годы, проведенные здесь, в заточении.

Я совестливо сглотнул, оглядывая подземелье. Этот подвал был всем миром для Слепыша. До своей глубокой старости он не видел ничего вне мрачных стен. Никогда подвал не казался таким гнетущим.

– Устал тут, наверное? – пробормотал я, прислонившись к зверю, заверившись в его доверии.

Он тяжело выдохнул.

– Понимаю, – я провел по своему лицу рукой. – Не хочешь об этом говорить… И уж точно не со мной…

Горько усмехнувшись, я пожал плечами. И я решился. Лучшего шанса быть не могло.

– Пошли, – произнес я, вставая на ноги.

Траншея, вырытая мной по наитию, давно пустовала. Долгие годы, снега и дожди размывали ее, и теперь она настолько поднялась к уровню земли, что мне пришлось запереть на замок выход к траншее, а верхнюю перегородку попросту снял за ненадобностью, и отдал герру Хёлле для строительства.

Слепыш поднялся на своих косолапых ногах и по-собачьи отряхнулся. Я потрепал здоровяка по холке, и мы пошли к траншее.

Как будто он знал, зачем я отворяю тяжелый замок, поэтому боднул меня в локоть, словно поторапливая.

– Я делаю, что могу! Тут все заржавело! – бормотал я, борясь со старым закостенелым механизмом.

Недовольство Слепыша осело горячим дыханием в руку.

Наконец я справился, и ключ повернулся с омерзительным скрежетом, который до сих вызывает у меня мурашки. Замок разжал свою пасть, и я распутал цепь. Дело оставалось за малым.

– Береги себя и не делай глупостей, – пробормотал я, трепля седой загривок.

Слепыш дал мне обещание, и оно так же окатило мое плечо жарким дыханием.

– Ага, – кивнул я, отпуская его.

Он взбежал мелкой рысью, переваливаясь с одной косолапой ноги на другую. У самого выхода на божий свет он боязливо осмотрелся по сторонам, и лишь тогда удрал.

Я не собирался провожать его взглядом. Вместо этого я поспешил запереть выход из траншеи, чтобы молодняк не ускользнул.

Возвращаясь к лестнице, я услышал какой-то незнакомый до этого мгновения звук. Звонкая стрекотня быстро заполнила тишину. Это был тот самый злющий пес. За эти долгие годы я не слышал ни разу, чтобы зверье издавало что-то подобное.

При всей романтичности моей натуры я не рехнулся до такой степени, чтобы очеловечить каждый порыв обитателей зверинца, но как описать этот издевательский прерывистый звук, как не смех, – других идей не было.

– Тебе не светит, – с самодовольной улыбкой я подошел к клетке.

Долговязая зверюга смотрела на меня не мигая и затем резко тряхнула головой, содрогнулась всем телом, вновь издав короткий смешок.

– Серьезно, – холодно произнес я, – Слепыш славный и покладистый. Он заслужил побродить на воле на старости лет. Мы оба ему сильно обязаны. Потому он на воле – он не доставит проблем ни себе, ни нам, и в этом я готов поклясться на распятии. А когда у тебя еще зубы не прорезались, ты уже намеревался загрызть весь молодняк!

Кажется, зверь то ли чихнул, то ли в самом деле хихикнул.

– Будь здоров, – произнес я и на всякий случай проверил, исправно ли топят.

Жар печей успокоил мое сердце – опасаться за тепло не приходилось. Тем временем зверь отошел в дальний угол, и я его понимал: кому будет приятно, если вменять ему в упрек заслуги предков? Конечно, эта тварь затаила на меня обиду, это было мне так же очевидно, как и то, что зверье сменит гнев на милость, едва настанет час кормежки.

Поднявшись наверх, я хотел провести хотя бы несколько минут за чтением, но когда я увидел, что из-за приближающейся утренней зари нет никакой нужды в источнике света для чтения, я все же решил предаться сну.

* * *

Меня разбудил пронзительный звук и ритмичный тихий скрежет.

– Что такое? – сквозь сон бормотал я, проводя рукой по лицу и насилу садясь в кровати.

Это был Алжир. Он сидел на окне и настойчиво скребся лапой о стекло. Я закатил глаза и, проведя рукой по затылку, попытался размять скверно затекшую шею.

Порыв все же покинуть постель был скоро прерван удивительным осознанием того, что

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 82