какое-то не досказав умер он пальцем в окно показав, все присутствующие тут и наоборот стояли в недоумении забыв закрыть рот доктор с веснушками возле губы катал по столу хлебный шарик при помощи медицинской трубы. Сосед занимающий комнату возле уборной стоял в дверях абсолютно судьбе покорный. тот кому принадлежала квартира гулял по коридору от прихожей до сортира. племянник покойника желая развеселить собравшихся гостей кучку Заводил грамофон вертя ручку. Дворник раздумывая о превратности человеческого положения Заворачивал тело покойника в таблицу умножения. Варвара Михайловна шарила в покойнецком комоде не столько для себя, сколько для своего сына Володи. Жилец, написавший в уборной: «пол не марать» вытягивал из под покойника железную кровать. вынесли покойника завёрнутого в бумагу положили покойника на гробовую колымагу. подъехал к дому гробовой шарабан Забил в сердцах тревогу гробовой барабан

<Август 1933>

«Теперь я окончательно запутался…»*

Часовой –

Теперь я окончательно запутался. Не нужен ум и быстрая смекалка. Я в мыслях щепки нахожу, а в голове застряла палка. Отсохли ноги на посту, из рук винтовка падает. Пройдёшь с трудом одну версту и мир тебя не радует. Я погиб и опустился, бородой совсем оброс, в кучу снега превратился – победил меня мороз.

Барбара –

Часовой!

Часовой –

Гу-гу!

Барбара –

Часовой!

Часовой –

Гу-гу!

Барбара –

Часовой!

Часовой –

Гу-гу!

Барбара –

Я замерзаю!

Часовой –

Обожди помогу, обожди мою подсобу.

Барбара –

Что же ты медлишь?

Часовой –

Я из будки вылезаю.

Барбара –

Ах спаси мою особу!

Часовой –

Двигай пальцы на ногах, чтоб они не побелели. Где ты?

Барбара –

  Гибну!

Часовой –

    Гибнешь?

Барбара –

      Ах!

Часовой –

Тут погибнешь в самом деле!

Барбара –

Уж и руки словно плеть.

Часовой –

Тут не долго околеть. Эка стужа навернула – так и дует и садит, из-за каждой снежной горки зимних бурь встают подпорки,