Бог умер.

…а вход в цветущую сирень чернел готической калиткой. Как будто выключить утюг забыл Создатель, умирая…

Да ни черта это не значит.

Молчит, отвернувшись в окно, голая женщина. Может быть, знает, что я проснулся и ждет моих рук, чтобы накрыть их своими ладонями, не оборачиваясь — удержать или так.

Или такое утро: как в тамбуре последнего вагона движение мира вспять гораздо быстрее движения поезда, впереди — за спиной — только лязгающая неплотно закрытая дверь, а давние стихи складываются сегодня в книгу. Высохший лист малины был бы в ней — выйди она тогда — закладкой или случайно. Все равно умрешь в Самарканде. Случайной закладкой — гадание по книге — не вспомнить, а предсказать.

Вот сейчас она поднимет правую руку и, слегка запрокинув голову, откинет волосы.

Нострадамус выискался — они все так делают — знаешь, но ждешь, принимаешь ставки у себя самого, облегченно вздыхаешь, когда она поднимает правую руку и — только бы не спугнуть — медленные, как выстрел от Джона Ву, волосы падают на спину. Навзничь. Обратно в сон. Дальше в сон.

Выбери себе имя — сейчас — пока я не вспомнил, пока мне все равно.