Г р а ф. Снова этот проклятый монокль. Вы в самом деле, барон, не можете поберечь мои нервы?

Б а р о н (нервно роняя монокль). Прошу простить великодушно, граф. На службе требуют от меня носить это стеклышко. Это поднимает авторитет офицера, поскольку подчеркивает его аристократическое происхождение.

Г р а ф. Я уже тысячу раз вам повторял, что все вы аристократы от сохи. (Заметив, что барон стоит.) Табурет?

Б а р о н. Охотно сыграл бы партию… Хотя бы для разрядки. Если б еще… Знаете, граф, такой ужасный мороз… Не плохо бы рюмочку чего-нибудь горячительного…

Г р а ф. Увы, мой дорогой. Вчера, если вы помните, мы распили последнюю бутылку. Жозуэ!

Входит  л а к е й.

Солдык уже ушел?

Л а к е й. Да, пан граф. (Смотрит с беспокойством на барона.) Все пожелания пана графа насчет известного дела…

Г р а ф. Отлично. Жозуэ, ты, наверно, заметил, что пан барон хотел бы сесть?

Л а к е й. Заметил, пан граф.

Г р а ф. Тогда прими соответствующие меры. (После ухода лакея.) Моя жена только что удивлялась вам, барон…

Б а р о н (кокетливо). Пани графиня очень любезна…

Г р а ф. Она удивлялась вашей способности толстеть. Несмотря на службу, вы с каждым днем становитесь толще…

Б а р о н. Это на нервной почве, граф. Со мной даже в детстве так бывало. После каждой ссоры дома или неприятностей в школе… (садится на пододвинутый лакеем табурет, напротив графа) у меня рос аппетит. А сейчас, последнее время у нас непрерывные экзекуции, а расстреливаемые женщины так ужасно кричат… Вы же знаете меня, граф, каждый раз мне вспоминается моя несчастная супруга…

Г р а ф (с отвращением). Только, ради бога, не показывайте мне этот чудовищный снимок. Вообще, как вы можете его носить при себе?

Б а р о н (плаксиво). Это все, что у меня осталось от нее… Если бы, не дай бог, нечто подобное случилось с графиней…

Г р а ф (нервными движениями расстанавливает шахматные фигуры). Абсурд! Графиня даже в гробу выглядела бы иначе… Пожалуйста, начинайте.

Б а р о н (поднимая пешку). Вы совсем не боитесь, пан граф? Конечно, я верю в наши силы, у нас великолепные ребята, которые могут так же умирать, как и убивать, но ведь оттуда идет орда. Не знаю, верите ли вы в бога, граф, а я верю. И должен вам сказать: это конец. Оправдываются пророчества Апокалипсиса — золотые скорпионы, звезды Полынь, все эти подробности… Разве можно в такое время сидеть и как ни в чем не бывало играть в шахматы?

Г р а ф (передвигая пешку). Выходит, что можно. Ваш ход.

Б а р о н. Позавчера от нас ускользнул опасный шпион. Хотел перейти линию фронта, но ему не удалось. Его ранили… В таком состоянии далеко уйти он не мог. Прячется где-то среди населения… И вот теперь — прошу хорошо понять меня, граф, — три года без перерыва я торчу на фронте. Если б мне удалось поймать этого человека, я получил бы отпуск недельки на две. Поехал бы в Баварию, у меня там много родственников и знакомых на высоких постах, — уж во второй раз я не дал бы себя сунуть в этот ад. В подобной ситуации и вы были бы жестоки, граф.

Г р а ф. Что вы делаете?

Б а р о н. Пошел конем.

Г р а ф. Я спрашиваю о вашей службе.

Б а р о н (со смехом). Прошу извинения. В последнее время я так рассеян… Конечно, мы применяем репрессии…

Г р а ф. Убиваете?

Б а р о н. Усмиряем. Другого выхода нет…

Г р а ф. Вы бессовестно уничтожаете моих крестьян, барон, а потом приходите с этим своим смешным моноклем в глазу, чтобы с кузеном-графом сыграть партию в шахматы. Скажу вам откровенно, ведь я давно уже понял, что вашим предком был какой-нибудь приобретший дворянство мясник…

Б а р о н (обиженно). Не мясник — мыловар, граф. Вы, видно, находите удовольствие оскорблять меня. Вы, граф, конечно, чистокровный аристократ и знаете, какое я питаю к вам уважение, но вы оскорбляете все… даже останки моей несчастной жены.

Г р а ф. Я всего лишь констатирую, что вы убиваете моих крестьян. Полагаю, вам не следует объяснять, что это занятие, достойное лакея, а не барона. Поэтому я чрезвычайно удивлен, что вы хотите найти у меня какое-то сочувствие…

Б а р о н (пристыженный). Идет война, пан граф. Самая настоящая война.

Г р а ф. Я успел это заметить. А теперь выслушайте меня внимательно. Большевик, которого вы ищете, спит в этом дворце, в комнате для гостей. Он пришел сюда сегодня, и я предоставил ему кров…

Б а р о н (вскакивая). Вы не шутите, граф? Почему же вы не сказали мне об этом раньше?..

Г р а ф. Во-первых: сядьте и не кричите. Во-вторых: не вижу оснований, почему я должен был сообщать вам, кто у меня гостит… В-третьих: ваш ход!

Барон послушно садится, нетерпеливо бросает взгляд на шахматную доску, быстро делает какой-то ход.

Это вас не спасет. (С раздражением делает ход вместо барона.) Вот, так.

Б а р о н. Большое спасибо. Прошу вас не сердиться, граф, но тот человек… там, наверху…

Г р а ф. Этого человека вы не тронете. И не поедете в отпуск, потому что я потерял бы партнера для игры. Кроме того, этот человек нужен  м н е. Так же как и вам, мне осталось всего лишь прожить несколько десятков часов и поэтому хочется иметь хоть какое-то утешение… Надеюсь, вы меня поняли?

Б а р о н (медленно приподнимается. Сейчас он только немецкий солдат). Нет, пан граф. Вы забываетесь… Я поеду в отпуск. Надеюсь, вы меня также поняли?

Г р а ф (точно так же как во время разговора с Солдыком, лениво встает из-за шахматного столика, медленно подходит к камину, греет руки над тлеющим огоньком и спустя некоторое время, не оборачиваясь, зовет). Жозуэ!

Входит  л а к е й. Останавливается в дверях в выжидающей позе, но граф не оборачивается. В воцарившейся тишине слышен гул приближающегося боя.

Жозуэ, ты видишь этого человека?

Л а к е й (мгновение молчит от неожиданности, потом окидывает барона презрительным взглядом). Это, кажется, пан барон, пан граф?

Г р а ф. Ты ошибаешься, Жозуэ. Это не пан барон… Это некий немец, которому очень хочется выйти…

Б а р о н (торопливо оборачивается). Минуточку, пан граф… Мы ведь родственники…

Г р а ф (оборачивается с интересом). Вы это утверждаете? Я играл с вами в шахматы, это верно, но с кем я только не играл, боже мой? Когда-то я даже пытался научить играть Жозуэ… Помнишь, Жозуэ?

Л а к е й (со стыдливым смущением). Не лезло мне в голову, пан граф. Но так или иначе — я чувствую себя польщенным…

Г р а ф. Вот именно. (Барону.) Вы, если я не ошибаюсь, куда-то спешили?..

Б а р о н (с отчаянной решимостью). Пан граф, я прошу отослать лакея… В конце концов, между нами…

Г р а ф. Жозуэ, извини, но пан барон, кажется, пришел в себя. Прошу, оставь нас одних, Жозуэ…

После ухода лакея барон тяжело опускается на