Д е д у ш к а (проницательно). Сорейя тебе понравилась?

С ы н. Нет, я не об этом.

М а т ь. Нужно позвонить отцу.

Д е д у ш к а (коварно). А к гуманитарным наукам, к филологии тебя не влечет?

С ы н (с минутной увлеченностью в голосе). Дедушка! Один ты знаешь, чего я хочу. Все это мечты, юношеские грезы. Я пойду на классическую филологию или стоматологию.

Д е д у ш к а. Взялся за гуж — не говори, что не дюж.

С ы н. Хватит с нас рыцарства Кмицицев[13]. Надо прежде всего обеспечить себе сносное существование.

М а т ь. Я всегда предчувствовала, что он хочет выбрать медицину.

С ы н (решительно). Я решил пойти на медицину. Пойду и не буду жалеть усилий. Принесу облегчение страждущим. Болеют дети, старики, женщины. Получу специализацию. Буду педиатром, психиатром, гинекологом. Откажусь от всего.

М а т ь. Сделай это для меня и для страдающего человечества, для народной Польши и беспартийных детей, прислушайся, дитя, к голосу сердца.

Д е д у ш к а. Но там ведь полно…

М а т ь. Что?

Д е д у ш к а. На медицинском полно. Все хотят нести облегчение. Но есть столько других наук.

М а т ь. Например?

Д е д у ш к а (коварно). А что, если выбрать музыковедение или археологию?

С ы н (решительно). Благодарю! Пойду на музыковедение.

Д е д у ш к а. Шестнадцать лет! Молодо-зелено! Не принимай опрометчивых решений… А что ты думаешь насчет… оологии? А?

С ы н. Тоже захватывает.

Д е д у ш к а. У тебя есть вообще выбор — онолатрия, ономастика, онтология, опиофагия…

С ы н. Пойду на опиофагию.

М а т ь (серьезно). Пойди в консерваторию или на стоматологию, как Лакирка, выберешь в качестве главного предмета музыковедение, а в качестве дополнительного — гинекологию… (Вскакивает.) Совсем позабыла… (Выбегает.)

Д е д у ш к а. Значит, выбрал.

С ы н. Да. То и другое влечет меня с одинаковой силой. Спасибо.

Д е д у ш к а. Поблагодари родителей, крови не жалеют…

С ы н. Благодарю.

Д е д у ш к а. Я рад, мальчик, что ты послушен зову сердца. Что ты идешь по стопам своего отца и отца своего отца и стремишься служить человечеству, то есть прекрасному. Kalos k’agatos. Прекрасный и добрый. Соответствующий идеалу как с моральной, так и с физической точки зрения. И ты прав, что не настаиваешь на гинекологии. Археология принесет тебе куда больше волнений высшего порядка. Будешь копаться во внутренностях земли, а не какой-то несознательной Мани.

М а т ь (входит на цыпочках). Выкипело… не успела переставить. Выбрал?

Д е д у ш к а. И сделал правильный выбор. Лучше, мальчик, рыться во рту, чем в заду. Стоматология! Stoma! Рот. Рот, а не…

М а т ь (переставляет цветы). Ну что за чепуху вы говорите?

Д е д у ш к а. Nos Poloni non curamus quantitatem syllabarum[14].

С ы н. Теперь я и сам не знаю. (Пожимает плечами.)

Д е д у ш к а. Ну что, горячка миновала?

С ы н. Точно.

Д е д у ш к а. Пройдусь немного. Проветрюсь. (Уходит.)

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Помещение, перегороженное либо белыми «экранами», либо висящими на противоположных сторонах серыми портьерами. Между «экранами» (или портьерами) — свободный проход, устланный красной дорожкой. На полу в вазоне (безразлично где) стоит цветущая пеларгония или какой-нибудь другой цветок. Ч л е н ы  ж ю р и  останавливаются перед каждой перегородкой и разговаривают — обсуждают проекты памятников. Один из членов жюри — о т е ц. Он держится вблизи  п р о ф е с с о р а (но за его спиной). П р е д с е д а т е л ь  жюри объясняет. Сдержанная жестикуляция. Один из членов жюри время от времени высказывается. Другой все время молчит и не то вертит, не то кивает головой; неизвестно, однако, когда это означает согласие, а когда — отрицание. Члены жюри могут переходить от одной перегородки к другой то поочередно, то все сразу, на левую или правую сторону зала; но могут и не переходить.

П р е д с е д а т е л ь (вообще). Представленные здесь проекты создавались преимущественно с мыслью о том, что их будут осматривать снаружи и вместе с тем изнутри, то есть внутренним оком. Авторами ставилась также задача расположения памятника на открытом пространстве, то есть в поле, на уличном перекрестке, в лесу, в метро, в пустыне, или на пересечении трамвайных путей, таким образом, чтобы памятник можно было увидеть из автобуса, вертолета, с птичьего полета, из трамвая, такси, с лошади, невооруженным глазом пешехода, обыкновенного гражданина, спешащего на работу или сидящего на скамейке. На наших глазах функция памятника радикально преобразуется, для нас перестает играть роль традиционная форма, которую с успехом может заменить монолитная и в то же время расколотая, бесформенная глыба. Мы являемся свидетелями рождения памятника атомной эпохи, который на наших глазах воплощается в новую материальную форму, соответствующую эпохе космических полетов. (Вынимает из жилетного кармана карточку и, пряча ее в ладони, читает.) «Dem orthodoxen Surrealisten, dem spitzfindigen Gegenstandskoppler dient das Bizarre als Nervenstimulans, seine Kombinatorik betritt kaum jemals die Sphäre der Gestaltung, ihr Ergebnis bleibt «Kuriosum»[15]. Напротив, у Арпа и Джиакометти, у Мура и Колдера вы не найдете ничего от кунсткамеры, ничего от дешевых приемов комнаты смеха; с точно такой же трагической серьезностью, лишенной пафоса, с точно такой же идеей, воплощенной в форму, с точно такой же творческой созидательной силой мы встречаемся здесь, на выставке этих проектов памятника поэту.

П е р в ы й  ч л е н  ж ю р и (показывает деликатно рукой). Мне кажется, что этот монументальный и фронтальный замысел соответствует своего рода видениям, почерпнутым из «Короля-духа»[16], которые лира великого поэта простерла над народом, измученным лебединой песнью. Модель сидит in trono. Кубистическая талия по пропорциям не отвечает левой реалистической ноге, которая апеллирует к нам традиционным языком. Это вызывает некоторый протест, беспокойство…

О т е ц. Именно.

П е р в ы й  ч л е н  ж ю р и. Однако большое чувство внутренней мелодии в изгибе правой руки, протянутой к левому уху, дает гарантию надежной гармонии.

О т е ц. Гармонии.

В т о р о й  ч л е н  ж ю р и. Должен признаться, что мне больше по вкусу другой памятник. Да, именно так. Памятник поэту в виде стенных часов. Стена из гранита. На стене надпись: «Жил я с вами, терпел я, и плакал я с вами»[17]. Над кругом из черного мрамора — ниша из белого мрамора, из ниши каждый час выскакивает реалистически решенная фигура Юлиуша Словацкого и кукует. Будит нацию.

П е р в ы й  ч л е н  ж ю р и. Кукует? Это несколько экстравагантно. Лучше бы, пожалуй, что-нибудь продекламировал — из «Мазепы» или «Кордиана»…

П р е д с е д а т е л ь. А вот на этом памятнике поэт дан в образе обыкновенного казначейского чиновника. Брюки из гранита, голова тоже. Вокруг головы — небольшая галерея, напоминающая аркаду дворика королевского замка на Вавеле. Автор проекта удачно воплотил астрономическое содержание в национальную форму. И мне кажется, что легко, без нажима воспроизведенный силуэт воротника Словацкого, тоже из гранита, живо передает специфические черты его поэзии, которая сверкает и переливается, словно мыльный пузырь,