Раиса (играет). Все это вранье! Тебе главное — развратничать! (Хлопает в ладоши возле лица Аллы, изображая смачную пощечину.)

Алла (играет). Ах ты старая кляча, ты еще и драться!..

Тихомирова (кричит изо всех сил). Стоп! Что она, очумела, что ли? Где автор русского текста?

Светлана (громко зовет). Автор русского текста, срочно!

В ателье входит Балакина.

Балакина. Что вы ко мне привязались? Разве вы не читали этот текст раньше?

Тихомирова. Одно дело, когда это написано на бумаге, и совсем другое, когда это звучит с экрана. Другая сила воздействия.

Балакина (взрывается). Вы ханжа! Почему нельзя говорить с экрана так, как люди говорят в жизни? Вы всё причесываете, припудриваете!..

Тихомирова. Ваш текст учит зрителей разным гнусностям.

Балакина. Не считайте зрителей баранами, они умнее нас!

Тихомирова. Кто умнее — бараны?

Балакина. Нет, зрители! И все про всё знают!

Тихомирова. Я режиссер и не позволю…

Балакина. Какой вы режиссер! Режиссеры ставят фильмы и спектакли, а здесь поточное производство. Вы директор конвейера. Сегодня вы озвучаете Мастрояни, завтра козла и свинью из мультфильма…

Тихомирова (неожиданно спокойно). Кстати о свиньях… Идите и переделайте текст. Чтобы не было никаких ругательств. И потом, не надо противопоставлять поколения друг другу…

Балакина (так же спокойно). Нет проблемы. (Выходит в холл и садится вязать.)

Светлана. Ну и автор нам попался!

Тихомирова (с душой). У нее большие неприятности. Она сценарий написала, год над ним работала, говорят, сценарий интересный, а его забраковали.

Раиса. Между прочим, я с автором текста согласна. Посмотришь наши фильмы, диву даешься, откуда только дети берутся!

Алла (Тихомировой). Пока переделывают текст, можно я пойду поем?

Тихомирова. Если ненадолго.

Алла. Может, мне тогда не идти?

Тихомирова. Идите, идите! Поешьте на скорую руку!

Алла уходит. Ей навстречу, увешанный свертками, авоськами, неся пакет белья и перекинув через руку зеленый костюм в цветочках, идет Виталий.

Виталий (входя в ателье). Здравствуйте!

Тюрин. Вор пришел, вещи принес!

Раиса (Виталию). Вы куда вчера исчезли? Что это за цирковые номера?

Виталий. Промашка вышла. Меня вдруг дернуло, что в восемь часов я как штык должен торчать в президиуме во Дворце пионеров.

Светлана. Вы пионер?

Виталий (по-прежнему стоит нагруженный вещами Раисы и смотрит только на нее). Я влетел в эту вашу парикмахерскую… Сидят тетечки, все под колпаками… все завернутые в простыни… Я приподнял у одной колпак… она как завизжит!..

Раиса. Это было. Я решила, что кого-то ошпарили.

Виталий. Вы не беспокойтесь, я продукты в холодильник сунул, костюм на плечики повесил…

Раиса. А как я это все отсюда поволоку? Отнесите обратно в машину и ждите меня до конца смены.

Виталий. Как можно? Я на работе.

Тюрин. Значит, вы не только людей давите, но и работаете?

Виталий. Да, в одном министерстве. Я начальник, но не очень крупный, так, средней руки.

Раиса. Почему же вы тогда сами за рулем? Почему вас не возят?

Виталий. Возят тоже. Но я предпочитаю сам, люблю баранку крутить. (Улыбнулся.) Знаете, как говорят: домработница — враг в доме, а личный шофер — враг в машине.

Раиса. У вас шофер, наверное, еще тот субчик?

Виталий. У меня шофер — прекрасный парень. Но его легко понять. Вы посидите в машине два-три часа, пока хозяин там то ли дело делает, то ли лясы точит. А на улице, предположим, мороз. Или жена хозяина… вези ее на рынок.

Раиса. Вы женаты?

Виталий. Разведен. Детей отвези во французскую школу на другой конец города…

Раиса. У вас есть дети?

Виталий. У меня нет, это я к примеру. А все забывают, что шофер тоже человек.

Тюрин. В первый раз вижу начальника, который так любит шоферов.

Тихомирова. Кстати, как это вы все время сюда проходите?

Виталий. В нашем министерстве пропуск красного цвета. (Раисе.) Со всем вашим имуществом заеду к концу смены, как вчера. Никогда раньше не знал, что у артистов тоже смены, будто на фабрике.

Раиса. Как я могла так ошибиться? Приняла начальника за жулика!

Виталий. Не расстраивайтесь. Бывает и наоборот. (Уходит.)

Раиса. Люди, вы все видели?

Светлана. Чего видели?

Раиса. Эх, ты, а еще считаешься женщиной. Он же на меня глаз положил!

Светлана. По-моему, бюрократа в твоей коллекции еще не было.

Раиса (с иронией). А самая лучшая коллекция — это полная коллекция.

Тихомирова выходит в холл.

Тихомирова (Балакиной). Текст готов?

Балакина (продолжая вязать). Как видите, скоро закончу.

Тихомирова. Я вижу, вы скоро закончите левый рукав.

В ателье.

Раиса. Вася, пока свободная минута, давай работай! (Открывает крышку пианино.) Давно я тебя не слышала.

Тюрин послушно садится за инструмент и берет аккорд.

Тюрин. Что споем?

Раиса. Давай что-нибудь душераздирающее, потому что я сегодня уже не завтракала и еще не обедала.

Тюрин. Я спою романс, который я включил в свою композицию. (Поет.)

О доблестях, о подвигах, о славе

Я забывал на горестной земле,

Когда твое лицо в простой оправе

Передо мной сияло на столе.

Светлана смотрит на Тюрина. В холле прислушивается Тихомирова. Балакина бесстрастно вяжет.

(Поет и смотрит на Светлану.)

Но час настал, и ты ушла из дому.

Я бросил в ночь заветное кольцо.

Ты отдала свою судьбу другому,

И я забыл прекрасное лицо.

Тихомирова входит в ателье и замечает, как Тюрин и Светлана смотрят друг на друга.

Тихомирова. Вася, ты мне нужен!

Тюрин. Сейчас, еще один куплет. (Поет.)

Я звал тебя, но ты не оглянулась,

Я слезы лил, но ты не снизошла.

Ты в синий плащ печально завернулась,

В сырую ночь ты из дому ушла…

Тихомирова. Вася!

Тюрин встает, и Тихомирова уводит его из ателье в глубину холла, чтобы их разговор не слышала Балакина. В ателье остаются только Раиса и Светлана.

Раиса. Странный ты выдала звонок.

Светлана. Но ты ничего, с ходу включилась.

Раиса. Для кого ты устроила этот спектакль?

Светлана. Секрет.

Раиса. Все, что касается наших бабских дел, я за версту чую. Вон он, твой секрет, — работает с режиссером над образом Мастрояни.

Светлана. Жизнь выделывает такие зигзаги…

Раиса. Возвращаться к старым могилам… Поверь моему