За его спиной Кудрявый трубит несколько тактов из «Свадебного марша». Баська бросается к выходу. Но несколько человек из толпы преграждают ей дорогу. Толкают ее в сторону Кормильца.

(Кричит.) Но-но!.. Повежливей с ней, хамы! А то заставлю — ноги ей вылижете!.. (Склоняется над Баськой.) Видишь, теперь тебя надо защищать от них… Теперь уж ты моя… Наша! А мы, радость моя, друзей в беде не бросаем!..

Б а с ь к а. Говори! Скажи им все!.. То, что я делала тогда, было совсем другое… И ты был тогда другим… Мне не в чем каяться… Я могу им сейчас…

К о р м и л е ц. Зачем, радость моя! (Ведет по толпе усталым взглядом.) Еще расчувствуются!..

Кудрявый фыркает.

Л е о н а р д (становится между Баськой и Кормильцем). Проданная невеста! Была такая опера! Ну ладно, все ясно. Только теперь-то что?

Кормилец вглядывается в Баську. Она, не опуская глаз, выдерживает его взгляд.

(Трясет Кормильца за плечо.) Я спрашиваю, а что теперь?

К о р м и л е ц. Говорю, подожди! Надо подумать…

Пожарник впускает какую-то  п а р у. Увидев происходящее, они пытаются уйти. Человек, стоящий позади пожарника, толкает их в пожарку.

Л е о н а р д. А что с тем?

К о р м и л е ц. Я прихлопнул мерзавца. Когда вы сюда барахло заносили. (Коротко смеется.) Я-то дурень! Вот дурень! Граната ведь была пустая! Разряженная. Пустая! Как нас купил!..

Л е о н а р д. «Котел» хочешь устроить? Здесь?

К о р м и л е ц. А что делать! Какой другой выход? Какой? Сумеешь все обстряпать впятером? Так, чтобы даже мышь не проскользнула? Сумеешь? А кукурузник все кружит, видел? Все видит как на ладони! Всю равнину, все эти пески!.. Ночью проберемся к Вигоцкому Бору. Поедем с погашенными огнями… Может, удастся… (Молчит. Снова потягивает водку. Передергивается.) Не знаю… Не знаю… (Стискивает рукой плечо Леонарда.) Знаю, что этот «котел» — безумие. Но что я могу сделать? Эта сука меня узнала!.. Здесь прямо за углом я налетел на нее! Если отпустить — донесет! Тут на участке наверняка есть телефон! Есть? (Вскакивает, выхватывает из кармана револьвер. Кричит толпе.) Отсюда даже муха не вылетит! Понятно? Никто из вас не сможет донести! И никто из тех, кто еще придет сюда! Ни один не выйдет…

Ф р а н е к. Живым, что ли?

Леонард одним ударом приклада автомата в живот сбивает его с ног.

(Впивается в него взглядом. Сидит, прижав руки к животу.) Убери пушку! Выйдем из пожарки! И посмотрим!

Леонард некоторое время выдерживает его взгляд. Потом отворачивается как бы с презрением.

Обедня сейчас закончится! Люди выйдут из костела! Услышат, что здесь тихо, что музыка не играет… Увидите! Уж они-то не простят!

Снова кто-то входит. Его швыряют в толпу. Пожарник машинально сует каждому входящему билеты.

П о ж а р н и к. Только три танца… Только три танца.

Толпа начинает роптать. Кудрявый наклоняется над лежащим Франеком.

К у д р я в ы й. Тут не будет тихо! Тут будут развлекаться, тут будут сейчас играть!.. (Выпрямляется, окидывает взглядом толпу.) Кто умеет на чем-нибудь играть?

Тишина. Слышен дикий смех Кормильца.

К о р м и л е ц. Обретаешь свою форму, радость моя! Головка вновь заработала! Посмотрим, ребята, придумает он что-нибудь лучше того… чая из бензина!

Громко смеются. Каждый из них уже успел хватить по полбутылке. Лица их покраснели, жесты становятся все более суетливыми.

К у д р я в ы й. Чтобы мне два раза не пришлось просить! Кто умеет?

Из толпы, несмело: «Я немного… На скрипке попробую… Могу… Не знаю, но…»

А кто еще? Поиграете, поиграете, и отпустим! Отпустим, шеф?

К о р м и л е ц. Слово даю, отпустим! И выпить дадим даром!

Из толпы: «А я когда-то на трубе… пробовал…»

Ф р а н е к (поднимаясь с полу). Я могу на барабане.

К у д р я в ы й. Так за работу, музыканты, мать вашу…

Парни поднимаются на эстраду, берут с полу инструменты. В стене, около которой стоит барабан, — небольшое оконце. Франек, делая вид, будто устанавливает получше барабан, вдруг одним броском оказывается у окна. Ногой выбивает стекло. В тот же момент над его головой в оконную раму впивается нож Габрыся. Минута растерянности. Франека топчут.

По-хорошему с ними нельзя! Придется как с теми… (Находит на пожарной машине кусок веревки.) Вязать!

Габрысь и Лютик берутся за дело.

Л е о н а р д (вдруг ударяет кулаком по буфетной стойке так, что звенят бутылки. Сдавленным шепотом). До ночи не продержимся! Выплывет, что мы здесь! Из костела выйдут люди, мужиков станет больше, и они задушат нас! А если сейчас кто-нибудь забузит! Ты что же, будешь стрелять? Услышат!

К о р м и л е ц. Никто не шевельнется.

Л е о н а р д. С меня хватит! Надо сматываться, пока есть время!

К о р м и л е ц (цедит). Молчать! (Ухмыляется.)

Л е о н а р д (бросает в напряженное, искривленное нервной усмешкой лицо Кормильца). Я иду!

К о р м и л е ц. Останешься!

Л е о н а р д. Гляну, — может быть…

К о р м и л е ц. Нет, радость моя!

Л е о н а р д. Не веришь мне?

К о р м и л е ц. А на моем месте ты бы поверил? Грузовик прямо у входа, не так ли? Ключик от зажигания на месте.

Его прерывает крик Кудрявого.

К у д р я в ы й. А теперь играть! Вам уж ничто не мешает, головы при вас, парни вы вольные! А если кому помочиться захочется, так я подсоблю!

На эстраде стоят четверо. Они до пояса обвязаны веревками. Только руки свободны. В них инструменты.

Давай марш!

Один из людей на эстраде, забыв на момент, что у него связаны ноги, пытается шагнуть в сторону Кудрявого и падает. Аккордеон, который был в его руках, летит на пол. Долгий диссонансный стон.

А к к о р д е о н и с т. Мы не умеем. (Пытается подняться.)

К у д р я в ы й. Так я вас сейчас научу! Ноты на шкуре выпишу!

Л е о н а р д. Оставь! Пусть только играют! Все одно что!

К о р м и л е ц. И петь! Всем!

Габрысь ставит аккордеониста на ноги, сует ему аккордеон. Пожарник у входа вновь впускает какую-то  г р у п п у  л ю д е й. Субъект протискивается через толпу.

С у б ъ е к т (поет). Яблочко румяно, разрезанное накрест…

К у д р я в ы й. Играть! Играйте, сукины сыны! (Щелкает затвором автомата.)

На эстраде начинают играть, нескладно, в разном ритме, фальшиво. Нестройные звуки заглушаются глухими ударами барабана.

К о р м и л е ц. Петь!

Кто-то сзади начинает. Кто-то подхватывает. Пение, мертвое и тупое, нарастает.

Л ю т и к. Надо бы выяснить, сколько в селе мильтонов?

К о р м и л е ц (раскачивается в ритме исполняемой толпой песни. Страшная усмешка. Глаза горят. В руке револьвер). Кудрявый, радость моя, пусть танцуют! Прикажи им танцевать…

К у д р я в ы й. Ну давай, выходи! Парами, парами!

К о р м и л е ц (хохочет, наклоняется к Леонарду, показывает на Кудрявого). Видал, какой распорядитель танцев!

Л е о н а р д. Страха!

К о р м и л е ц (улыбка сползает с лица). Ты чего?!

Л е о н а р д. Смерти! Распорядитель смерти!..

К о р м и л е ц. Мерзавец! Два дня тому назад каждый из вас был хорош!

Л е о н а р д. Каждый годился для расстрела, да?

К о р м и л е ц. Ничего не изменилось, радость моя! Я тебе