К у д р я в ы й. Что, купишь, — и грехи отпустятся?

Л ю т и к. Попроси, может, он тебе что-нибудь уступит. Расскажи ему, какие грешки хочешь откупить. У приятеля со страху полны штаны, вот ему и хотелось бы отпущения. Ну? Ты, пройдоха, сколько берешь за штуку?

К а л и н а с. Даром даю. (Замечает, что Леонард глубже запускает руку в сундучок.) Это освященное…

Л е о н а р д (медленно вытаскивает из сундучка руку — в ней револьвер. Поднимает его вместе с зацепившейся за мушку цепочкой). И это тоже освященное? И это ты тоже раздаешь даром?

Габрысь, присвистнув, одним броском подскакивает к Калинасу. Ловко выворачивает ему руки за спину.

Л ю т и к. Ах ты, худосочный ублюдок! Какой номер выкинул святой отец!

Л е о н а р д (подсовывает под нос Калинасу револьвер). А кому ты отпускаешь грехи этой штукой? Много уж таких, кому отпустил?

Рагуцкий сквозь шум мотора слышит стук в крышу кабины. Резко тормозит, высовывается из кабины. Люди в кузове смотрят в небо. Калинас, стоя на коленях, собирает разбросанные по кузову медальоны и цепочки.

Р а г у ц к и й. Где?

Леонард указывает на маленькую черную точку. Она приближается, увеличивается. В безветренной тишине нарастает рокот.

Л ю т и к (сквозь зубы). Кукурузник!

Р а г у ц к и й. А ну, давай!

Хватают инструменты. Рагуцкий выдергивает бело-красный флаг, прикрепленный к кабине. Отчетливо вырисовывается силуэт снижающегося двукрылого самолета. Четко видны очертания крыльев. Рагуцкий начинает размахивать флагом. Музыканты подносят трубы к губам, берут в руки смычки. Габрысь ударяет в барабан. Самолет пролетает над ними. Его тень покрывает музыкантов, звук мотора сливается со звуками инструментов и заглушает их. Слышится только рокот самолета. Все смотрят, как исчезает распластанная тень самолета — кукурузник уходит ввысь. Откладывают инструменты в сторону. Тогда слышится пение, и все смотрят на Калинаса, стоящего на коленях с воздетыми к небу руками.

К а л и н а с. «Под твою защиту убегаем мы, пресвятая богородица…».

Р а г у ц к и й. Заткни ему!..

Лютик бьет ногой Калинаса так, что тот падает на пол кузова, раскинув руки. Замолкает.

Р а г у ц к и й (взглядом провожает самолет, разворачивающийся на горизонте). Кружит, с рассвета кружит!..

Г а б р ы с ь. Ой, мамочка родненькая, чего он высматривает? (Смеясь, бьет колотушкой по барабану, корчась при каждом ударе, как от прострела.)

Л ю т и к. Мышей между бороздами высматривает. Мышей!

Леонард перегибается через борт, показывает Рагуцкому револьвер, найденный в сундучке.

Р а г у ц к и й. Чей?

Л е о н а р д. Этого… паломника! Что с ним делать?

Р а г у ц к и й. Ничего. (Усмехается, понимающе глядя на Леонарда.) Дорогой сдадим его в милицию.

К а л и н а с (медленно приподнимается, согнувшись становится на колени, скрестив руки на груди. Одна рука за пазухой, и в первый момент кажется, что он хочет почесаться). А ну, заворачивай.

Р а г у ц к и й (по колесу взбирается на борт). Что ты сказал?

К а л и н а с. Говорю, заворачивай. (Выпрямляется во весь рост и оказывается лицом, к лицу со всеми.) Эта дорога не на Вячев. (Выдергивает руку из-за пазухи. В ней граната.)

Л ю т и к. Ведь мы… Святой отец, ну что ты? Мы в Вячев! Играть! Играть в пожарке…

Г а б р ы с ь. Ой, мамочка родненькая!

Л ю т и к. Мы из уезда, святой отец! Нас пригласили играть…

Г а б р ы с ь. На празднике!

Калинас молчит. Он пристально оглядывает каждого строгим взглядом. Подносит другую руку к гранате и ласково поглаживает чеку.

Р а г у ц к и й. Как, радость моя, говоришь? Эта дорога не на Вячев? Так мы заблудились, что ли?

Молчание.

Л е о н а р д. Заблудились… Ну да, похоже, что так. Не та дорога… Правильный ты мужик, что нам…

Р а г у ц к и й. Надо бы в карту заглянуть… (Хочет спрыгнуть с колеса.)

К а л и н а с. Стой! И я с тобой!

Р а г у ц к и й. Но… Там в кабине…

Л е о н а р д. Пьяный! У нас скрипач напился.

Обмениваются быстрыми взглядами. Калинас указывает Рагуцкому рукой, чтобы он слезал. Сам, не сводя с остальных взгляда и зажав гранату, спускается на землю. Подходят к кабине.

К а л и н а с. Выволакивай его!

Р а г у ц к и й (выволакивает из кабины спящего. Прикладывает ухо к его груди. Затем поднимает голову и кричит). Вот нализался, ребята! Вот нализался! (Тащит безжизненное тело и укладывает его на обочине.)

Л е о н а р д. Проспится… протрезвится.

Музыканты свешиваются с борта, долго смотрят на лежащего в пыли человека.

К у д р я в ы й. Не протрезвеет! Езус Мария, на таком солнце быстро не протрезвеет.

Грузовик разворачивается и уезжает. Облако пыли скрывает тело, сползшее в придорожный ров.

П о ж а р к а.

Ворота широко распахнуты. Пол полит водой. Стены украшены. Гирлянды из цветной бумаги свисают с потолка. В банках букеты полевых цветов. Вдоль стен стоят столы, рядом с ними длинные лавки. Столы застелены бумагой. В глубине сколоченные из досок подмостки. В углу устроен буфет. Громоздятся ящики с водкой, закуски расставлены прямо на голых досках. Сбоку у стены пожарная машина, украшенная цветами и флажками, насос, шланги и прочее оборудование. В пожарке прямо у входа устроена лотерея. Это заставленный всяким лотерейным скарбом круг, укрепленный на подставке параллельно полу, и вращающийся со стуком и скрежетом указатель. У лотереи  С у б ъ е к т  в черном костюме. Он ест булку с колбасой и запивает лимонадом. Весь в ожидании первых клиентов. От нечего делать запускает лотерею. Указатель то и дело останавливается против какого-нибудь приза.

С у б ъ е к т (время от времени выкрикивает). Все получишь, ничего не утратишь, если двадцать злотых заплатишь!

Стрелка покрутится, стрелка скажет,

какой подарок тебе укажет!

Есть девица — чистый порцелян,

есть у нас и раскрашенный улан.

А серьезному да набожному

по достойной картинке каждому!

Все сюда, ко мне скорей,

поиграть с судьбой своей!

Н е с к о л ь к о  п о ж а р н и к о в  в парадных мундирах заканчивают украшение зала. Они в касках, ремешки касок затянуты под подбородками. Входит  Я ж о м б е к. Это молодой парень, невысокий и худощавый. На нем выгоревший мундир с нашивками капрала.

Я ж о м б е к. Игнац, где ты шляешься? Уже полчаса я гоняюсь за тобой!

От буфета отходит высокий, крепкий  п а р е н ь. Он в штатском. На рукаве бело-красная повязка.

И г н а ц. А, как там!..

Я ж о м б е к. Что значит — а, как там? Устроил?

И г н а ц. Что ты!

Я ж о м б е к. Отказываются?

И г н а ц. А как иначе!

Я ж о м б е к. И никто не пускает на ночлег?

И г н а ц. Не буду же я грозить!

Я ж о м б е к. Пьешь! С самого утра!

И г н а ц. А что, разве не мой святой патрон сегодня именинник?

Я ж о м б е к. Ты на службе, черт тебя побери!

И г н а ц. А сколько я выпил? Только что дырку в зубе залил! (Смеется и посматривает на девушку, которая вертится у столов.) Правду я говорю, панна Ваця?

Д е в у ш к а. Можно подумать, что у пана Игнаца одни дырявые зубы!

И г н а ц. Выпей, Стефек! За мое благополучие! В честь святого патрона.

Девушка быстро наливает стакан водки.

Пожарник на стремянке указывает на пустую эстраду.