Вот так оно и вышло, что через два часа после того, как Бильбо выскользнул за Ворота, он уже грелся у костра неподалеку от большого шатра, и тут же, с любопытством его разглядывая, сидели король эльфов и Брон. Хоббит в эльфийских доспехах, укутанный в старое одеяло – такого они еще не видели.

– По-моему, для всех нас очевидно, – Бильбо старался изъясняться сугубо в деловом стиле, – дальше так продолжаться не может. Лично меня это предприятие сильно утомило. Я предпочел бы оказаться у себя дома на Западе – у нас народ более рассудительный. Но мне причитается одна четырнадцатая часть прибыли, что, если быть конкретным, подтверждается документом, который я, к счастью, сохранил.

Он вытащил из кармана своего старого кафтана, который носил поверх кольчуги, мятую и многократно сложенную пополам записку Торина, которую тот оставил в мае под часами на каминной полке.

– Заметьте, часть прибыли, – продолжил Бильбо. – Я отдаю себе в этом отчет. Я готов тщательно рассмотреть ваши требования и вычесть из общей прибыли справедливую компенсацию ваших убытков, а после уже определять свою долю. Однако вы не знаете Торина! Он будет сидеть на груде сокровищ и голодать, пока вы не уйдете.

– Вот пусть сидит и голодает, – ответил Брон. – Поделом этому дурню.

– Наверняка, – согласился Бильбо. – И вы имеете право на свою точку зрения. Но, с другой стороны, зима уже на носу. Скоро пойдет снег и так далее, и снабжение войска станет делом непростым даже для эльфов. Но тут есть еще одно затруднение. Вы слышали о Даине и гномах из Железных Холмов?

– Слыхали, правда, довольно давно, – отвечал король. – Но что ему до нас?

– Сейчас отвечу. Похоже, я знаю то, чего не знаете вы. Даин на марше, менее чем в двух днях пути отсюда, а с ним не менее* пятисот лютых гномов. Многие из них получили боевой опыт в жестоких войнах с гоблинами, о которых вы, без сомнения, наслышаны. Их прибытие может привести к серьезным неурядицам.

– К чему ты это говоришь? – мрачно спросил Брон. – Собираешься предать своих друзей или хочешь нас запугать?

– Дорогой Брон, не спеши с выводами! – пропищал Бильбо. – Никогда еще не сталкивался с таким подозрительным народом! Просто хочу, чтоб те, кого это касается, не страдали от возможных неполадок. У меня предложение.

– Готовы выслушать, – ответили они.

– А можете и взглянуть, – сказал Бильбо. – Вот он!

Он вытащил и размотал сверток с Заветным камнем.

Даже эльфийский король, видавший много прекрасных и чудесных предметов, застыл в изумлении. Даже Брон потерял от восхищения дар речи. Казалось, наполненный лунным светом шар повис перед ними в сетке, сплетенной из мерцания заледенелых звезд.

– Вот Заветный камень Траина, – сказал Бильбо, – Сердце Горы, а также сердце Торина. Он для него дороже реки золота. Я отдаю Камень вам. Он поможет заключить сделку.

И Бильбо, хоть и не без дрожи в руках, пусть и не удержавшись от прощального взгляда, отдал чудесный самоцвет Брону, а тот взял и держал его, словно зачарованный.

– Но почему ты распоряжаешься Камнем? – смог, наконец, выговорить Брон.

– Ну, видишь ли… – неуверенно пробормотал Бильбо. – Он не совсем чтобы мой, но я хотел бы получить его в качестве своей доли. Я, может, что и грабитель, во всяком случае, они так говорят, сам-то я себя никогда грабителем не считал, но, как бы то ни было, я – честный грабитель, в большей или меньшей степени. Так или иначе, а я собираюсь вернуться, и пусть делают со мной что хотят. Надеюсь, вам этот Камень пригодится.

Тут Король Эльфов снова поглядел с удивлением на Бильбо.

– Бильбо Торбкинс, – сказал он, – у тебя больше прав на доспех эльфийских князей, чем у многих, кому он, на первый взгляд, лучше подходит. Не знаю, понимает ли это Торин. Я, поверь, неплохо разбираюсь в гномах. А потому советую остаться с нами. Здесь тебя примут радушно и с почетом.

– Искренне благодарен за предложение, – с поклоном отвечал Бильбо. – Но не гоже мне сейчас бросать друзей после всего, что мы пережили вместе. А еще я обещал старине Бомбуру разбудить его в полночь. Мне надо поторапливаться!

И никакие уговоры не смогли его удержать. К хоббиту приставили почетный конвой, а король и Брон отсалютовали ему на прощанье. Не успел конвой миновать лагерь, как закутанный в темный плащ старик, сидевший у входа в одну из палаток, поднялся и двинулся им навстречу.

– Браво, господин Торбкинс! – сказал старик и похлопал Бильбо по плечу. – Ты, как водится, превзошел все ожидания.

Да ведь это Гандальф! Впервые за долгие дни хоббит по-настоящему обрадовался. Хоть и не вышло выспросить у Гандальфа все, что хотел выспросить.

– Всему свое время, – остановил его Гандальф. – Похоже, дело близится к концу. Тебя ждет неприятный период, но не унывай. Потом все будет хорошо. Заваривается каша, о которой не подозревают даже вороны. Спокойной ночи!

Сбитый с толку, но приободренный, Бильбо ускорил шаг. Конвой довел его до брода, который хоббит теперь перешел, не замочив ног. Он распрощался с эльфами и стал подниматься по склону в направлении Ворот. Бильбо очень устал, зато, когда он принялся взбираться по веревке – той самой, по которой спустился, до полуночи было еще далеко. Вверху он отвязал веревку, спрятал ее, а после сел на стене и крепко призадумался, что же с ним будет дальше.

В полночь он разбудил Бомбура, а сам улегся на его место, особо не прислушиваясь к похвалам старого гнома, поскольку чувствовал, что вряд ли их заслужил. Снилась ему яичница с ветчиной.

________________

*но уж больно он… неповоротлив. Мои ноги еще неповоротливей – a dwarf with a stiff neck. Not as stiff as my legs

*как же по нутру было бы им пройтись по траве! – А мне по нутру пришелся бы крепкий напиток в горле – I would give a good deal for the feel of grass at my toes. I would give a good deal for the feel of a strong drink.

*менее, чем в двух днях пути отсюда, и с ним не менее пятисот лютых гномов – less than two days’ march off, and has at least five hundred grim dwarves.