Воздух в столовой вымер. Амина застыла с ложкой в руке, чувствуя, как вся кровь отливает от лица. Джамал, сидевший напротив, не дрогнул. Только его пальцы, лежавшие на столе, чуть сжались.

— Почему интересуешься?

— Да так, к слову. В деле были какие-то сомнительные обвинения в растрате, вроде как недоказанные. Но человек-то помер, я слышал. Жаль. Просто подумал — мир тесен. Ты, выходит, женился на дочке того самого учителя? Судьба.

Павел улыбался, но в его маленьких, глазах светился неподдельный интерес. Он проверял. Копал. Возможно, кто-то из людей Османа успел нашептать.

Джамал медленно поставил бокал. Его лицо было маской абсолютного спокойствия.

— Да, мир тесен. Отец Амины был честным человеком. Его оклеветали конкуренты. История старая, никому не интересная. И да, это судьба. Я нашел свою жену, несмотря на темное прошлое, которое кто-то попытался приписать ее семье. Я ценю честность. И презираю тех, кто ворочит грязное белье. Особенно понапрасну.

Его голос был тихим, но каждое слово падало, как отточенная сталь. Павел почувствовал изменение атмосферы. Его улыбка стала натянутой.

— Конечно, конечно, я не к тому… Просто удивительное совпадение.

— Совпадения — удел слабых умов, Павел. Сильные люди создают свои закономерности. Мы с тобой — сильные люди. Не так ли?

Взгляд их скрестился. Напряжение висело в воздухе, густое и сладкое, как коньячный пар. Павел первый опустил глаза, засмеялся сухо.

— Безусловно. Забыли. Выпьем за удачное партнерство и за то, чтобы прошлое оставалось прошлым.

Они выпили. Разговор больше не касался щекотливых тем. Но Амина уже не слышала слов. В ушах у нее гудело. Он защитил. Не ее. Даже не память ее отца. Он защитил свою версию событий, свою построенную реальность. Но сделал это публично, не отрекшись от связи с ней. Это было важнее любой нежности наедине.

Проводив Павла, Джамал вернулся в столовую. Амина все еще сидела за столом, стирая невидимые крошки с белоснежной скатерти.

— Ты слышала? — спросил он, останавливаясь в дверях.

— Да.

— Больше он не поднимет эту тему. Он понял.

— А что было бы, если бы он не понял?

Джамал подошел, взял со стола ее недопитый бокал с водой, отпил.

— Тогда пришлось бы искать других партнеров. А с ним — разорвать все связи. Дорого. Но не смертельно.

Он говорил о деньгах, о репутации. Но она услышала другое. Он выбрал их. Их шаткий, вымученный союз. Он предпочел рисковать бизнесом, но не позволил раскопать тот самый фундамент лжи, на котором стоял их брак.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Не за что. Это была атака на мою крепость. Я просто дал отпор. — Он поставил бокал. — Иди проверь Мадину. А мне нужно сделать еще пару звонков.

Он ушел. Амина поднялась наверх. Она зашла в комнату дочери, поправила одеяло, прикоснулась к теплой щеке. Потом вышла в коридор и остановилась у двери его гардеробной. Свет щелился из-под двери. Она подняла руку, чтобы постучать. И опустила.

Они не были союзниками. Не были семьей. Они были двумя людьми, запертыми в одной клетке, которые только что отразили первую серьезную атаку извне, прикрыв друг друга спиной. И в этой странной, вынужденной близости было что-то более прочное и пугающее, чем в любой любви. Общая тайна. Общая война. Общая стена, которую не мог пробить никто. Даже они сами.

Она вернулась в свою слишком большую, слишком тихую спальню. И поняла, что ждет звука его шагов за стеной. Не со страхом. С тревожным, необъяснимым чувством ожидания. И это было хуже всего.

Глава 13

Утро после визита Павла началось с тишины, но не неловкой, а насыщенной невысказанными мыслями. Амина спустилась на кухню и обнаружила там Джамала. Он не был в костюме. На нем были простые джинсы и темная футболка, он стоял у окна и пил кофе, глядя на сад, где первые осенние листья уже золотили края зелени.

— Доброе утро, — сказала она, не зная, как еще начать этот день.

Он кивнул, не оборачиваясь.

— Доброе. Мадина еще спит?

— Да, вчера поздно уснула, ждала, пока ты проводишь гостя. Спрашивала про дядю Пашу.

— Дядя Паша больше не приедет, — произнес Джамал, и в его голосе прозвучало окончательное решение. — Мы закончили дела. Только официальные письма и переводы.

Он повернулся, его взгляд был спокойным, но в глубине таилась привычная бдительность.

— Сегодня мы никуда не едем. И ты можешь позвонить своей сестре. Пригласить ее на обед, если хочешь.

Предложение застало Амину врасплох. Допуск к ее прошлой жизни, к человеку, который знал правду. Это был не просто жест. Это была демонстрация доверия. Или новый вид контроля.

— Ты уверен?

— Зачем мне запрещать? Твоя сестра — не угроза. Она часть твоей жизни. А твоя жизнь теперь здесь. Пусть увидит, что все в порядке.

Все в порядке. Фраза звучала как насмешка над их реальностью, но она понимала его посыл. Для внешнего мира все действительно должно было выглядеть в порядке. Идеально.

— Хорошо. Я позвоню.

Лаура приехала через два часа, нервная, с огромной коробкой сладостей для племянницы. Ее глаза, широко раскрытые, сканировали холл, гостиную, зимний сад, пытаясь найти следы несчастья или насилия. Она обняла Амину так крепко, как будто вытаскивала ее с поля боя.

Джамал принял ее с холодной, но безупречной вежливостью. Он был собран, немногословен, но не враждебен. Он позволил сестрам уединиться в зимнем саду с чаем, а сам увел Мадину, которая обрадовалась тете, но смущалась ее чрезмерной эмоциональности, показывать свои новые рисунки.

— Амина, ради всего святого, — прошептала Лаура, едва дверь закрылась. — Как ты здесь? Он… он тебя не бьет? Не запирает?

— Нет, Лаура. Все не так. Он… он просто другой. Суровый. Но не жестокий. По-своему. — Амина слышала фальшь в собственном голосе, но и правду тоже. Он не был бытовым тираном. Его тирания была тоньше и масштабнее.

— Ты выглядишь… хорошо. Слишком хорошо. Как будто тебя отполировали. Это пугает.

Амина посмотрела на свое отражение в стеклянной стене — ухоженная, в дорогом простом платье, с безупречной укладкой. Да, ее отполировали. Стерли все шероховатости, все признаки борьбы.

— Я живу. И Мадина… у нее теперь есть отец. Настоящий. Который может ее защитить.

— От чего защитить? — Лаура схватила ее за руку. — Ты говоришь как в трансе. Ты же не хотела этого! Ты боялась его!

В этот момент в оранжерею вошел Джамал с Мадиной. Он нес ее на плечах, и девочка смеялась, вцепившись ему в волосы. Картина