«Неплохо их тут кормят», – с завистью подумала Маша, а потом заглянула в окно и обомлела.

За ближайшим к ней столом в костюме для отдыха сидел Женя. Он чинно разрезал мясо ножом и отправлял кусочки в рот. На столе перед ним стояли вазочка с клубникой, блюдце с большой ватрушкой и стакан компота.

– Женя! – позвала его Маша.

– О, привет! – обрадовался он. – Подожди, я доем сейчас и выйду. В общежитие пускают только по пропускам.

– Вынеси поесть! – попросила Маша.

– Из столовой выносить еду запрещено, – покачал он головой.

– Я весь день ничего не ела и пропуск потеряла, меня не кормят! – В Машином голосе зазвенели слёзы обиды.

Женя оглянулся, убедился, что никто на него не смотрит, и протянул Маше через окно ватрушку. Она тут же впилась в неё зубами. Женя торопливо дожевал мясо, залпом выпил компот и проглотил клубнику. После чего отнёс поднос на стойку и вышел на улицу.

– Хлебушка не принёс? – спросила Маша. – Хорошо вас тут кормят. А мне на обед котлету из свёклы давали.

– Из свёклы? – Женя ужаснулся.

– Именно! Давай решать, как выбираться отсюда!

– А какие варианты? Белка сказала, что надо чудо искать. Ты ничего такого не видела? – спросил мальчик.

– Это Страна Без Чудес, как мы здесь чудо найдём? Надо отправляться в ту, враждебную… – напомнила Маша.

– Чудесную страну?

– Да. Только сначала необходимо найти наш мешок. Мне кажется, без него мы не выберемся.

– М-м-м, хорошо. Ну, давай завтра тогда? – неуверенно предложил Женя.

– Почему завтра? Почему не сейчас? – возмутилась сестра.

– Понимаешь, у меня завтра совещание важное…

– Ты с ума сошёл? Ты домой вообще собираешься?!

– Собираюсь, конечно. Но на меня возлагают надежды, я не могу подвести коллег…

– А меня, значит, можешь? Ты тут будешь есть мясо с клубникой и ходить на совещания, а я… я даже не могу поужинать, потому что потеряла свой набор новичка!

– Давай его найдём, – предложил Женя.

– Зачем? Бежать отсюда надо! Для этого набор новичка не нужен! Вот набор бегуна пригодился бы.

– Слушай, я темноты боюсь! Давай ты в моей комнате сегодня переночуешь, а завтра после обеда…

– После какого ещё обеда? – Маша покраснела и сжала кулаки.

– Ну прости! Забыл!

– Забыл он! И как я попаду в твою комнату, если меня не пускают?

– Рядом с моим окном есть пожарная лестница.

– Да у меня из-за сегодняшнего голодания совсем нет сил. Женечка, пожалуйста, давай убежим сейчас?

Тот ненадолго задумался, переступил с ноги на ногу.

– Маш, я не хочу ночью бежать неизвестно куда. И мы понятия не имеем, где наш мешок.

Вдруг воздух прорезал звук сирены. Откуда-то сверху прогремел голос:

– Внимание, уважаемые граждане! Пора ложиться спать. Город засыпает, просыпаются роботы-пылесосы. Начинается уборка города. Не выходите на улицы до семи тридцати утра. Спокойной ночи! Спокойной ночи!

– Это ещё что? – удивился Женя.

– Я же говорю! Давай скорее отсюда…

Но Маша не закончила фразу. Прямо под ней заскрипел и начал опускаться асфальт. Женя подхватил сестру за локоть и потащил к пожарной лестнице. Над дверью в общежитие замигала красная лампочка, раздался сигнал:

– Срочно пройдите внутрь, дверь заблокируется через восемь… семь… шесть…

Женя понял, что начался отсчёт секунд до блокировки двери. Успев вспомнить, что окно его комнаты заперто изнутри, он, ничего не объясняя, подсадил Машу на первую ступеньку лестницы и бросился ко входу, лишь крикнув:

– Жди!

– Две… одну…

В последнюю секунду он ворвался в здание. Дверь за ним закрылась, страшные железные штыри выползли из стен и заблокировали проход.

Глава 8

Маша изо всех сил вцепилась в перекладину узенькой лестницы.

Из-под асфальта появились огромные шайбы, которые с громким жужжанием стали затягивать в себя мусор и всё, что попадалось у них на пути. Маша зажмурилась и подумала о том, что могло бы произойти, окажись Женя посговорчивее. Эти роботы-пылесосы наверняка засосали бы их.

– Всё-таки иногда есть смысл слушать Женю, – шептала Маша, с надеждой глядя вверх – туда, где тихо открывалось окошко.

Брат выглянул, посмотрел по сторонам и махнул Маше рукой.

Она медленно начала карабкаться, прощупывая каждую ступеньку: выдержит ли? Лестница не выглядела надёжной, но выбора не было. Стараясь не думать об опасности, Маша вспомнила мамины слова о том, что на работе она часто оказывается между Сциллой и Харибдой. Когда Маша спросила, кто такие эти Сцилла и Харибда, мама рассказала историю о греческом царе и мореплавателе Одиссее. Тот со своими друзьями на большом корабле должен был пройти узкий пролив между шестиглавой собакой-мутантом Сциллой, которая разом съедала шесть человек, и гигантским водоворотом – морским чудовищем Харибдой. Опасность грозила Одиссею с обеих сторон – прямо как Маше сейчас: она могла пострадать и от старой лестницы, и от огромных пылесосов…

Пока она вспоминала, чем закончилась история Одиссея, Женя высунулся в распахнутое окно и протянул ей руку.

Маша ухватилась за неё, но боялась отцепиться от лестницы, которая тянулась слева от окна до самой крыши.

– Я не могу, Жень! Мне страшно!

– Ты не сможешь висеть там всю ночь! Всё получится! Держись за меня и отпускай лестницу!

– Ты меня не удержишь!

– Конечно, не удержу! Ты сама себя удержишь! Надо ногу закинуть сюда. И голову просунуть! А потом уже…

– Легко тебе говорить! Ты уже там, весь, целиком. И руки, и ноги, и голова. Я не смогу!

– Маша! Вспомни, как ты лазила по деревьям на даче!

– Плохой пример! Я всегда залезала только на нижнюю ветку!

– Представь, что это и есть нижняя ветка.

Она выдохнула, крепче схватила брата за руку и перекинула ногу через подоконник.

– Отпускай лестницу! – громко прошептал Женя. – Не бойся! Я тебя держу!

– Точно?

– Точно!

Лестница тревожно задрожала. Маша решительно уцепилась за раму и ввалилась в комнату, ободрав руку.

Близнецы на радостях обнялись.

Женя закрыл окно, подошёл к двери и выглянул в коридор. В общежитии было тихо. Все спали.

– Жень, а ты не помнишь, чем закончилась история со Сциллой и Харибдой? – спросила девочка, когда они успокоились и устроились спать: Маша – на Жениной кровати, а Женя – в большом раскладном кресле.

– Хорошо закончилась! Одиссей решил пройти ближе к Сцилле, и она съела шестерых его друзей.

– И это называется «хорошо закончилась»?

– Ну… Для Одиссея нормально. Поплыл себе