Прости, Бегемотя, за это, но выбора нет.

Не обращая внимания на его обиду и боль (но мне стыдно, честно), я вхерачился прямо в камень, который, к моему удивлению, больше походил на мягкую древесину. С первого раза не пошло, но я сделал ещё один круг, расстреливая место фаерболами, после чего вновь пошёл на таран. И со второго раза моя башка пробила дыру, где я увидел нас: Таньку, которая отмахивалась от щупалец, прижавшись к стене, и меня у её ног.

Увидев голову Бегемота, она тут же бросилась к прорехе, таща не только меня за шиворот, но и весь скарб. Господин, да оставь ты его, наши жизни же важнее! Но, кажется, она думала совершенно иначе. Забросив в пасть сначала мою тушку, она закинула туда всё, что уволокла, после чего запрыгнула сама.

Я упёрся лапами, оттолкнулся от горы и выдернул голову, тяжело махнув крыльями. Туша на мгновение пошла вниз навстречу тянувшимся к нам щупальцам, но несколько мощных взмахов, и мы отлетели от острова, который медленно окутывали десятки тысяч нитей.

— Сука… — прохрипел я, возвращаясь в собственное тело. Голову как будто обработали битой. Про зрение молчу, ощущение, будто у меня косоглазие. — Танька…

— Татьяна, — тут же рыкнула она, глядя сквозь зубы на остров.

— Обезболивающего…

У меня от боли даже глаза не видели, настолько было хреново. Губ коснулось стеклянное горлышко бутылька, и я за один присест опустошил всю склянку. Почти сразу меня начало отпускать, давая возможность хотя бы вздохнуть нормально, не чувствуя, что вот-вот отхаркнёшь собственный мозг.

— Спасибо… — пробормотал я.

— Не за что… — холодно ответила она. А потом как бы невзначай добавила: — Самсон.

Ну нихера себе, по имени меня назвала! Да у нас прогресс в отношениях. Того глядишь, скоро целоваться в дёсны начнём! Но пока не будем торопить события…

Я бросил взгляд через щель приоткрытой пасти на остров, к которому окончательно подтянулась тварь, пронизав его своими волосинками, будто хотела протолкнуть этот кусок камня к себе в пасть. Да пусть хоть подавится им, сука.

— Самсон, открой пасть, я спрыгну на своего дракона, — сказала Танька и, едва зубы разомкнулись, сиганула вниз. Через секунду она уже поднялась на своём драконе, но направилась не прочь от твари, а, наоборот, к ней.

Я уже было подумал, что ей суициднуться хочется, но нет: подлетать она не стала, лишь с пары заходов обрушила на вход в пещеру огнемётное пламя и полетела прочь, когда к ней потянулись щупальца-ворсинки. Рисковать так, чтобы упокоить тела воительниц, я бы сам, конечно, не стал, но у всадниц были свои странные понятия о чести.

Теперь нам надо было возвращаться.

И если кому-то могло показаться, что проблемы были только у нас, то он глубоко ошибался. У главного острова, где мы высадились, тоже было весело. Несколько всадниц летали по округе, выжигая какие-то рои призрачных тварей с жалами, пока другие сгруппировались на острове.

Рядом с ними мы и сели. Бегемот открыл пасть и выплюнул меня вместе со всем нашим хабаром, после чего недовольно высунул язык и потрусил прочь. Едва я опомниться успел, как рядом уже оказалась Мелисса.

— Ты как, Самсон? Тебя ранили?

— Поимели менталкой, — пробормотал я, когда рядом приземлилась Танька и сразу спрыгнула, направившись к главам всадниц. — А у вас как? Все вернулись?

— Ещё три группы, — её руки осторожно сняли мой шлем и прикоснулись к вискам. Стало так приятно, будто я голову на холодную подушку положил. — Сейчас решаем, что делать, потому что все духи как с ума посходили.

— Нечего здесь делать, — поморщился я и сел. — Они чувствуют живых, вот и слетелись, как мухи на говно. Надо валить и запечатывать это место как можно быстрее.

— Не прежде, чем мы найдём улей.

— Здесь нет никакого улья, — раздражённо поморщился я. — Само это место и есть улей…

Но прежде чем я успел всё разъяснить ей, подошли Серафина с Зедринзсой и Нильефой.

— Дневник у тебя? — сходу спросила она.

— Там валяется, — кивнул я в сторону разбросанных вещей. — В одной из сумок.

Они начали быстро перерывать сумки, пока не нашли дневник. Пока они его читали, я медленно поднялся на ноги. Не знаю, что делала тварь, но чувствовал я себя вообще неважно. Ещё тут и драконы летали, гоняя рои духов, которые вроде бы и дохли, но улетать не спешили, будто для них важнее было сожрать нас, чем собственная жизнь. Прямо как мошкара.

Я бросил взгляд на меч.

Не знаю, откуда у меня появилась идея, что им можно рубить духов, но я ведь оказался прав. В конце концов, не зря же они такие необычные. Тогда другой момент — если у всадниц были такие мечи, то, может, они с духами давно боролись? Типа заклятые враги? Такое же оружие просто по щелчку вряд ли появится в твоих руках. Вон, за столько лет никто, как я понял, ничего подобного не создал ни разу.

— О чём задумался, Самсик? — подкралась Ози.

— Да вот, об этих мечах, — кивнул я на клинки.

— Об этом мусоре? — фыркнула она.

— Мусор? — бросил я на неё взгляд, после чего поднял клинок, похожий на катану, и вытащил из ножен. Тот сразу засветился мягким голубым светом.

Ози аж дар речи потеряла. Да чего там, другие начали оборачиваться, глядя на нас изумлёнными глазами. Разве что главы лишь скользнули по нему взглядом без удивления — Танька явно успела им всё рассказать.

— Откуда он у тебя?

— Нашли склеп со всадницами. Эти клинки способны уничтожать духов этого мира.

— Да ладно! — она быстро огляделась и подняла другой меч, который так же засветился мягким светом, как будто успокаивавшим. — С ума можно сойти…

— Можно, — пробормотал я. — Если подумать, то получается, все прекрасно знали, что духи — это зло, и сражались с ними. Тогда почему об этом все благополучно забыли, а мы так и вовсе поклоняться стали?

— Потому что вы тупые? — предположила Ози.

— Или забыли об этом, а те, кто остался, решили не распространяться о случившемся, —