Я шёл и смотрел по сторонам. При дворе меня учили замечать детали. Это полезное умение, и неважно, где ты находишься. Чем больше видишь, тем лучше понимаешь, где оказался.

Пятиэтажный дом Артёма стоял в глубине улицы. Облупившаяся краска на фасаде, металлические ящики у входа с прорезями. Я сразу догадался, что это для писем. Оригинально, значит письма в этом мире всё же сохранились. Ключи от квартиры лежали в кармане куртки, я их нашёл ещё в мастерской.

Третий этаж, квартира семь. Я открыл дверь и вошёл. И сразу оказался в небольшой прихожей. Повернулся и наткнулся на ещё одно зеркало.

Всё то же лицо, молодое, с тёмными кругами под глазами. Кольцо в ухе, зачем его вообще носить? Я немного привык к этому отражению за день, но всё равно каждый раз приходилось делать усилие, чтобы принять его как своё. Да, пока что я выгляжу так.

Прошёл дальше, очутился на кухне. Она была довольно маленькой. Стол, два стула, плита, раковина. На столе стояла кружка с засохшим кофе на дне, лежали несколько скомканных бумажек и провод. На подоконнике стояла пустая бутылка из-под воды и засохшее растение в горшке. Его явно не поливали недели три.

Я открыл холодильник. Пусто, абсолютно.

Хотя нет, не совсем. На верхней полке стоял йогурт. Я взял его, посмотрел на дату. Снова автоматически догадался, как и что тут устроено. Ага. Просрочен три дня назад. Выкинул его в мусорное ведро.

Артём, ты вообще ел?

Раньше за моей едой следили слуги. Я вставал утром, а завтрак уже был на столе. Горячий и вкусный, с учётом того, что у меня впереди за день. Обед чаще всего приносили в мастерскую. Ужин подавали в столовую или в личные покои. Тридцать лет именно так. Я никогда не думал о том, что может закончится еда, потому что еда не заканчивалась.

Оказывается, всё может выглядеть и вот так. После кухни я прошёл в комнату и огляделся.

На полу вместо кровати лежал старый матрас в сером чехле. Рядом валялась телефонная зарядка и смятый носок. Гора одежды на единственном стуле. Джинсы, футболки, толстовки, всё тёмное и в одной куче, будто стул был не предметом мебели, а способом хранения.

На стенах четыре плаката, музыкальные группы с названиями на английском. Откуда я вообще знаю, что это плакаты? Да и названия легко прочитал, хотя язык и не знал.

И один большой рисунок, явно нарисованный самим Артёмом, абстрактный орнамент. Неплохая работа, чувствуется, что он тоже был художником.

Я открыл шкаф. Одежды было много, и вся гигантских размеров. Оверсайз, как услужливо снова всплыло у меня в голове. Я снял куртку, посмотрел на себя в зеркало на дверце шкафа. Футболка висела на мне как на вешалке. Джинсы держались только на ремне.

Артём весил килограммов шестьдесят, не больше. При росте метр восемьдесят. Как можно быть настолько худым?

В ящике стола нашлись блокноты, ещё три штуки. Я открыл первый. Внутри оказалось много эскизов. Качество неровное, несколько очень хороших, остальные слабее. Артём явно то старался, то делал кое-как. Во втором блокноте были только карандашные наброски. Третий был почти пустым. На первой странице написано: «Начать нормально работать с понедельника». Дата восемь месяцев назад. Остальные страницы чистые.

Дневник, наверное. Понедельник, судя по всему, так и не наступил.

Артём, ты умел рисовать, это же видно. Просто решил почему-то, что это неважно.

Слуг не было, очевидно. Порядок никто наводить не собирался. Значит, это теперь моя работа.

Я не привык убираться сам, тридцать лет за меня это делали другие. Но я привык к порядку. Это разные вещи. Одно дело привычка жить в комфортных условиях. Другое дело потребность в пространстве, где всё на своих местах. Второе у меня было всегда, ещё до двора, ещё в детстве.

В беспорядке я не умел думать. А думать мне сейчас нужно было много. Поэтому выбора не было, решил заняться этим сам.

Следующие два часа я разбирал, мыл, складывал и протирал.

Гора одежды на стуле оказалась не такой страшной. Большую часть я сложил в шкаф, остальное отправил в стирку. С устройством стиральной машины получилось разобраться с третьей попытки. Руки помнили всё, но если голова начинала пытаться думать — ничего не получалось. Посуду перемыл всю, даже ту, что стояла в шкафчике. Вытер стол и подоконник. Полил засохшее растение, может, его ещё можно спасти.

В процессе уборки заодно нашёл под раковиной пакет с гречкой, начатую пачку риса и банку тушёнки. Ну, хоть какая-то еда в доме есть. Ещё нашёл какой-то странный прибор, убрал его в ящик стола. Потом разберусь.

К одиннадцати вечера квартира выглядела как жилое помещение. Даже вполне себе уютно.

* * *

Когда я уже мыл руки после уборки, в дверь постучали. Резкий, нетерпеливый стук. Интересно, кто это на этот раз?

На пороге стояла девушка. Подсознание автоматически подсказало мне, что это и есть Соня. Тёмные волосы, правильные черты лица. Выражение лица как у человека, который шёл сюда с какой-то готовой речью.

— Значит, ты дома, — сказала она вместо приветствия. — Значит, телефон работает. Значит, ты просто не отвечал.

— Добрый вечер, — в ответ поздоровался я.

Она на секунду сбилась. Видимо, не то ожидала услышать.

— Не надо мне тут никаких «добрый вечер», — она переступила порог, не дожидаясь приглашения, огляделась. — О, ты убрался. Впервые за полгода, наверное.

Я не ответил. Молча встал возле стены, ожидая, что она скажет дальше. И её понесло.

Оказывается, в тот день, какой именно день, я так и не понял, Артём поставил лайк на фотографию какой-то девушки. Что такое лайк я тоже не понял. Соня увидела это вечером, и, поссорившись с Артёмом, ушла. С тех пор прошло, судя по её словам, пять дней, в течение которых она отправила несколько сообщений, позвонила трижды, получила тишину в ответ и пришла лично.

Соня говорила быстро и эмоционально, с примерами и датами. Готовилась к этому разговору заранее, это было видно.

Я слушал и не перебивал.

Когда она, наконец, сделала паузу, не потому что закончила, а просто чтобы выдохнуть, я спокойно сказал:

— Соня. Я выслушал тебя внимательно. А зачем ты пришла сейчас, можешь мне объяснить?

Она уставилась на