— Пусть Инквизиция не спускает глаз и с Державиных, — продолжила она бегло отдавать последние распоряжения, пока Артур обегал машину. — Старуху тоже, возможно, придется брать, а на ее место пока совать мелкую. Если попробуют бузить, пусть ими занимается Лаврентий… Кстати, где он?

— Все еще в Орде, ваше величество. И сир Обухов тоже.

Марьяна вздохнула.

— А связь?..

Дворецкий развел руками.

— Зараза…

Артур открыл дверь, и от вспышек фотокамер стало светло как днем. Марьяна, набросив на глаза вуаль, вышла из машины и, взяв своего телохранителя под руку, пошла по ковровой дорожке прямо к дверям. Путь показался принцессе бесконечно длинным, каждый шаг ее слепили вспышки, глушили криками, а корсет — почему-то именно сейчас ей стало до духоты тесно. Туфли тоже показались размера на два меньше. Но она терпела.

И вот они внутри, а в соборе от пестро одетых аристократов было не продохнуть. Толпу рассекали надвое гвардейцы, и под торжественный марш Марьяна с Артуром пошли к алтарю.

— Какая она красивая… — шептались по сторонам. — А какое платье…

У алтаря вместе с первосвященником их встречал Гедимин. Он был гладко выбрит, причесан, одет в парадный мундир, и не скажешь, что последние несколько недель он провел в застенках, а вчера над ним ставили бесчеловечные эксперименты по подчинению его рассудка. Улыбаясь, он стоял с протянутой рукой. Во рту не хватало двух зубов.

— Вы что, не могли с ним помягче? — шепнула Марьяна Артуру, пока они двигались под прицелом телекамер всего мира. — Что это за алхимик такой?

Артур кивнул, и среди присутствующих Марьяна заметила улыбающегося Силантия с Амадеем. Тут же закатила глаза. Ясненько…

И вот руки «влюбленных» соединились. Марьяна подошла к первосвященнику, который с улыбкой поприветствовал обоих.

Церемония бракосочетания началась.

* * *

— … А ты думал, на месте этого разодетого хлыща с выбитыми зубами будешь ты? — хихикала тень под ногами Артура. Он стоял в трех шагах от брачующихся, и пока первосвященник, болтающий всякий пафосный бред, расхаживал вокруг них с кадилом, места себе не находил. — Ну, не расстраивайся, приятель, такова жизнь. Самые лучшие женщины всегда достаются мерзавцам, которые их недостойны.

— Кому-то вроде тебя? — буркнул Артур.

Над головами Марьяны с Гедимина держались две короны. В руках «влюбленные» держали зажженные свечи. За их спинах перешептывалось целое Королевтсво.

— Как грубо! Но да, это обычный порядок вещей. В прошлой жизни я любил разлучать пары. Совращу какую-нибудь малолетнюю дурочку, которая со своим бывшим успела только подержаться за руки. Он-то ее месяцами добивался, а справился за два дня! Ну, как ты, в общем-то…

Артур незаметно топнул ногой, и Кровин, целый день шепчущий ему в ухо всякие гадости, наконец-то заткнулся.

— … И жить в радости, и в горе. В богатстве и в бедности, — говорил первосвященник, и про «богатство и бедность» он явно загнул. — В мире и под богом!

Артур вздохнул. Смотреть на них у него не было никаких сил. И ежу было понятно, что брак сугубо политический, чтобы заставить отца Гедимина вступить с ними в союз против Орды, но…

И кого он обманывает? Да-да, он влюбился в Марьяну с самой первой их встречи — еще в тот раз, когда на чердаке у одного скряги появилась тварь, которую он «вызвался» загнать обратно.

Марьяна тогда спасла его жизнь, а он…

На ее месте должен быть он. Артур Зайцев, наследник древнего рода героев. А он, идиот, стоит за спинами и смотрит, как его любовь обрекает на себя целую жизнь в браке с этим ничтожеством, которого они с Силантием превратили в овощ.

Блин, у него кажется слюна течет по подбородку!

— Похоже, Силантий перестарался, — хихикнул Корвин, пока Марьяна вытирала подбородок Гедимину платочком. — Может, дать ему по башке, и он станет нормальным? Ну хоть слово «да» сможет брякнуть?

Артур не ответил. Его локоть сжала чья-то рука. Он опустил глаза. Рядом с ним стоял улыбающийся князь Орлов.

— Как волнующе, не правда ли? Мы присутствуем при историческом моменте. Королевство и Царство — старые враги, и вот… Союз двух государств через союз двух сердец!

Артур опять вздохнул.

— Конечно, — пробормотал он, чтобы сказать хоть что-то. — Вы правы. Союз через союз. Как, должно быть, и мечтала ее бабушка.

Однако Орлов только хмыкнул.

— Чушь, — шепнул князь, пока первосвященник заканчивал бормотать свою речь и переходил, наконец к сути. — Зная Дарью Алексеевну, она бы никогда не дала согласие на этот брак… А вот вы, господин, Зайцев? Вы бы как поступили на ее месте?

Артур отвел глаза. Ему не хотелось отвечать.

— Прошу прощения, Артур, за бестактный вопрос, — не отступал Орлов. — Но… Вы в самом деле из того самого рода Зайцевых? Ведь это вашему предку обещали руку Королевы Дарьи еще до того, как ее похитил Олаф?

Он сжал руку Артура еще крепче. Тот попытался вырваться, но этот маленький человечек вцепился в него как коршун. Пришлось ответить заученное:

— Нет, это лишь слухи. Мой предок был обычный бандит, и он…

Первосвященник усилил голос. Они подходили к завершающей части:

— Есть ли среди присутствующих те, кто не дает согласия на этот брак? Тот, кто считает его невозможным? Прошу ответить сейчас, или замолчать навечно!

И он обвел грозным взглядом ряды присутствующих. То ли случайно, то ли нет, но дольше всех он смотрел на Артура. Его сердце забарабанило как бешеное.

Внутри все кипело, но он понимал — даже сорви он церемонию, ничего бы не изменило. Как говорил Ваня, это судьба Марьяны: стать Королевой, стать женой Гедимина. Пусть она его ненавидит, пусть стараниями Силантия он всего лишь овощ-лунатик, пусть все это фикция…

Это ее рок, ее судьба, ее…

А пошло оно все!

— Это я! Артур Зайцев! И я считаю все это ошибкой!

Храм разразился единым вдохом. Какие-то секунды никто не мог понять, кто кричал, и вот все отпрянули от него как от зачумленного. Артур же, сжав кулаки, ринулся к алтарю.

Первосвященник попытался ударить его кадилом, но Зайцев толкнул его в грудь и кинулся к Гедимину.

С ним нечего было тянуть. За Зайцева все сказал меч. Один удар, и голова царевича покатилась по полу. Кровь брызнула во все стороны и окрасила платье Марьяны красным.

В следующий миг она оказалась на руках Артура.

— Артур⁈ Ты охренел? Как ты…

— Я люблю тебя, Марьяна, — сказал он и впился ей в губы.

Принцесса попыталась вырваться, но ее сердце было сильней ее. Ее прохладные губы ответили ему.

Целовалась она плохо, да