— Только что стало моим.

Его глаза сузились. Улыбка исчезла, сменившись угрозой.

— Слышь, щенок. Я тебе один раз скажу: вали. Не видишь, с кем говоришь? — он постучал пальцем по татуировке на руке. — Стальные Волки. Слышал о таких? Если через три секунды тебя тут не будет, я тебе ноги переломаю и в задницу засуну.

Старушка за прилавком побледнела. Я краем глаза заметил, как другие торговцы отводят взгляды, делая вид, что ничего не видят.

Стальные Волки. Память Алекса услужливо подкинула информацию, какая-то местная банда, контролирующая несколько рынков и кварталов. Не самые опасные, но и не самые слабые. Достаточно отмороженные, чтобы калечить за неуважение.

— Три, — громила начал считать, сжимая кулаки. — Два…

Он не успел сказать «один».

Его правый кулак рванулся ко мне. Широкий, размашистый удар, которому его учили в уличных драках. Много силы, мало техники. В общем дилетант.

Я чуть сместился влево, пропуская кулак мимо лица. Одновременно моя правая рука метнулась вперёд.

Фаланги пальцев сжались превращая руку в подобие лапы зверя. И узкой частью этой лапы я нанес несильный, но очень точный и болезненный удар между мышцами его предплечья. Туда, где лучевой нерв проходит близко к поверхности.

Резкий, короткий удар. Минимум силы, максимум точности.

Его рука мгновенно онемела. Пальцы разжались сами собой, потеряв всякую чувствительность.

— Что за…

Он не договорил. Моя левая ладонь, сжатая в такую же лапу, резко ударила ударила сверху вниз. Прямо в переносицу вминая хрящи его носа прямо в череп. Будь я в своей прежней форме его жалкая голова лопнула бы как арбуз. Но даже такого удара хватило, чтобы кровь хлынула из носа обильным потоком заливая подбородок и куртку.

Громила взвыл, хватаясь за лицо здоровой рукой. Но я уже был рядом, резкий удар под коленную чашечку и вот эта туша стоит на коленях, а мой большой палец упёрся ему в глаз. Не вдавливая, но достаточно плотно, чтобы он почувствовал угрозу.

Он замер и тут же перестал двигаться и орать. Умный мальчик.

— Слушай внимательно, — мой голос был тихим, почти ласковым. — Дёрнешься — лишишься глаза. Поднимешь на меня руку ещё раз — лишишься руки. Придёшь к этой лавке снова, я переломаю тебе обе ноги. У меня претензии не к волкам, а лично к тебе. Щенками будешь называть своих ублюдков.

Я чуть усилил давление, и он всхлипнул от страха.

— Ты меня понял?

— Д-да… — выдавил он. — Понял… понял…

— Отлично. А теперь, вон отсюда. И своим передай: эта лавка под моей защитой. Появитесь здесь пожалеете.

Я убрал палец от его глаза и отступил на шаг.

Громила стоял, пошатываясь. Кровь текла из сломанного носа, капая на куртку. Правая рука висела плетью. Онемение пройдёт через полчаса, но сейчас она была бесполезна.

Несколько секунд он смотрел на меня. В его глазах мелькнул странный коктейль из страха, ярости и унижения. Потом он сплюнул кровью на землю и, не говоря ни слова, пошёл прочь.

Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся за рядами.

— Великие боги — прошептала старушка за моей спиной.

Я повернулся к ней. Она смотрела на меня расширенными глазами, прижав руки к груди.

— Простите за беспорядок, — я указал на рассыпанные травы. — Помочь собрать?

Она открыла рот, закрыла. Снова открыла.

— Ты… ты что наделал? — её голос дрожал. — Это же Стальные Волки! Они вернутся! С подмогой вернутся!

— Может быть, — я пожал плечами. — А может, и нет. Бандиты уважают силу. Если один из них получил по морде и не смог ответить — это его проблема, а не банды. Они не станут тратить ресурсы на месть за сломанный нос.

Она смотрела на меня так, словно видела призрака.

— Кто ты такой?

Хороший вопрос. Кто я такой? Древний целитель в теле подростка? Убийца, притворяющийся студентом? Монстр с мертворождённым ядром в груди?

— Просто покупатель, — сказал я, приседая, чтобы собрать рассыпанные травы. — Который хочет купить качественный товар. Кстати, вы не ответили, что с вашим мужем? Артрит или позвоночник?

Она молчала, глядя на меня, пока я аккуратно складывал пучки обратно в корзину. Полынь и тысячелистник пострадали, но не критично. Большую часть можно отряхнуть и использовать.

— Позвоночник, — наконец сказала она. — Сорок лет по лесам ходил, травы собирал. Надорвался. Сейчас еле передвигается, даже до туалета с трудом доходит.

— Врачи что говорят?

Она горько усмехнулась.

— Врачи… Один сказал — операция нужна, но дорогая. Нам столько не потянуть. Другой сказал, что и операция не поможет, возраст не тот. Третий вообще руками развёл. Мол, живите как есть, радуйтесь, что ходит хоть как-то.

Я поставил корзину на прилавок и выпрямился.

— Я учился у целителя, — сказал я, глядя ей в глаза. — Не у врача, а у целителя. Если позволите, могу осмотреть вашего мужа. Без обещаний, но иногда традиционные методы работают там, где современная медицина разводит руками.

Она смотрела на меня долго. Оценивающе, как смотрела в самом начале. Потом кивнула.

— Меня зовут Ванда, — сказала она. — Мужа Майкл. Мы живем, тут буквально за пару кварталов. Если правда можешь помочь…

— Обещать не буду, — перебил я. — Но посмотреть могу. Бесплатно. Считайте это благодарностью за качественный товар.

И за возможность найти человека, который разбирается в местных травах, добавил я мысленно. Такой контакт на вес золота.

Ванда кивнула, начиная собирать вещи.

— Пойдём сейчас? Торговля всё равно не идёт, а после этого… — она бросила взгляд в сторону, куда ушёл громила, — вряд ли кто-то подойдёт.

— Пойдём.

Дом Ванды и Майкл оказался в двадцати минутах ходьбы от рынка. Небольшой частный дом, явно знавший лучшие времена. Облупившаяся краска, покосившийся забор, сад, заросший сорняками.

Но внутри было чисто и уютно. Пахло травами, сухим деревом и чем-то домашним, тёплым.

Мийкл сидел в кресле у окна. Сухонький старик с седой бородой и умными глазами. Его спина была неестественно выпрямлена, словно он боялся пошевелиться. Рядом с креслом стоял костыль.

— Золотце, кто этот мальчик? — он посмотрел на меня с любопытством, но без страха.

— Это… — Ванда замялась. — Молодой человек с рынка. Говорит, учился у целителя. Хочет тебя осмотреть.

Брови старика поползли вверх.

— Целителя? Настоящего? — Целителями тут назвали лишь тех кто обладал ядром и специализировался на исцелении. Многие из них активно использовали травы, чтобы усилить собственные методики. А раз я ученик целителя, то значит и у меня есть ядро, что автоматически повышает мой статус среди простых людей.

— Настоящего, — подтвердил я,