— Боюсь предположить, что вы считаете креативным, — медленно проговорил Ун Ён Ри.

Ему явно было интересно узнать, что я задумал, но в то же время его терзали какие-то собственные сомнения.

— У меня есть одна идея.

— А я всё ещё не понимаю, вы серьёзно насчёт уточек? — продолжал блеять агроном.

— Абсолютно, — сказал я, напрягая свою память. — Есть такое растение, называется канталупа. Это разновидность дыни из семейства тыквенных. Но нас она интересует даже не потому, что её мякоть чрезвычайно вкусна, питательна и содержит дохрена различных витаминов и микроэлементов, а потому, что она прекрасно принимает различную форму, какую только захочешь ей придать.

— Так, так, стоп, — снова проговорил агроном. — Ещё раз! Мы вместо риса будем выращивать тыквы или дыни?

— Совершенно верно, — ответил я, кивая. — Но не просто дыни или тыквы, мы будем выращивать уточек. Я завтра же съезжу на производство пластиковой тары и договорюсь о том, чтобы нам поставили необходимое количество формочек. С вас, мой дорогой Сок Джи Шин, добыть необходимое количество семян для засева.

— Но вы представляете? Это же каждый плод надо будет поместить в формочку… — возразил агроном с большим сомнением. — Это будут очень большие трудозатраты, которые мы вряд ли сможем…

— Неважно, — прервал его я. — Мы не собираемся продавать дыни. Точнее, канталупы по их стоимости. Мы будем продавать уточек, а это уже произведения искусства.

До Ун Ён Ри, кажется, до первого дошло, что именно я задумал. Он сощурился, переводя взгляд с Сок Джи Шина на меня, и, откинувшись на спинку кресла, заметил:

— То есть вы хотите сделать нечто такое, за чем люди будут охотиться и покупать больше даже не для еды, а для каких-то других целей?

— Для каких других целей можно покупать дыни? — возразил ему агроном.

— М-м-м, — протянул я с чувством удовлетворения. — Да вы оторваны от жизни, дорогой мой друг. Оглянитесь вокруг: сколько всего люди покупают того, что им не нужно в обыденной жизни. Различные украшения, фигурки, мягкие игрушки. Супердорогие смартфоны, в конце концов, которые могут разве что подчеркнуть статус. Мы зададим тренд. Мы сделаем так, что иметь у себя подобную уточку, а то и две, и три будет просто невероятно модно. Мы сами создадим моду на это дело. Поэтому задание для вас: раздобыть необходимое количество семян, а всё остальное беру на себя. — подытожил я.

— Хорошо, — агроном взял телефон и что-то записал в заметки.

— Но только, — поспешил предупредить я, — один из наиважнейших моментов: эти семена не должны впоследствии терять своих свойств. Одним словом, мы не должны покупать на каждый сезон новые семена. Лучше всего в своей лаборатории поработайте над сортом так, чтобы он как можно лучше подходил для наших целей и спокойно рос в формочках.

— Хорошо, — снова кивнул агроном, до которого, кажется, тоже уже полностью дошла моя задумка, и он смог её оценить.

Наконец-то выдохнув, я взял чашку с кофе, отхлебнул и едва успел отвернуться от стола, после чего выплюнул всю эту коричневую жидкость на серый офисный ковёр. Та быстро впиталась в низкий ворс.

— Что это за муть? — уточнил я, оборачиваясь к женщине.

— Что? — не поняла она.

— Почему кофе такой невкусный?

— Вообще-то… — она потупила глаза, — это мой личный.

— Тогда вот вам задание: идите и купите нормальный кофе. И за счет компании, можете свой кофе тоже заменить. Раз уж вы сюда принесли что-то от себя.

— Но я же не секретарша! — в который раз возмутилась женщина.

— Я помню. — Произнес я так, чтобы стало понятно, что от этого ничего не меняется.

Агроном уже собрался вставать, но тут ко мне обратился Ун Ён Ри:

— Господин Хегай, — проговорил он так весомо, что я даже отвлёкся от своих мыслей, — давайте перед тем, как все разойдутся, мы обсудим ещё одну немаловажную проблему. Как я уже упоминал, нас собираются выселить из этого офиса. Нам дали две недели, которые уже оплачены, после этого ноги нашей здесь быть не должно.

Я посмотрел на женщину, затем на агронома.

— Ну так займитесь. Найдите нам помещение под офис. Или этим тоже должен заниматься я?

— Хорошо, я найду, — тяжело вздохнула женщина.

А я подумал о том, что так до сих пор и не узнал, как её зовут. Что ж, возможно, это надо будет исправить, но не сегодня.

В этот довольно ответственный момент позвонил Пак. Он хотел увидеться, и мы договорились встретиться на студии. После его звонка я увидел, что женщина хочет что-то сказать и кивнул ей.

— Просто соглашение об аренде этого офиса у нас действует ещё на долгие годы вперёд. Они нарушают договор, — проговорила она, поглядывая на Ун Ён Ри, который тоже, видимо, был в курсе этой ситуации. — По сути, они пытаются выгнать нас, нарушая закон.

— Послушайте, — сказал я, пытаясь донести свою точку зрения, — пока мы кому-то что-то будем пытаться доказывать, мы останемся без офиса. Если корпорация, а я полагаю, что это её происки, захотела у нас отжать офис, она этого добьется. Наша задача на данный момент: минимизировать все потери и идти дальше с высоко поднятой головой. Всё. На этом совещание считаю законченным, если ни у кого нет никаких вопросов.

Я окинул быстрым взглядом собравшихся за столом.

— Вы, милочка, идёте в магазин за кофе, а вы, Сок Джи Шин, — за семенами канталупы. Как вы понимаете, земля простаивать не должна. Нам необходимо постоянно работать. А я тем временем сделаю так, что наши уточки станут желанными в каждом доме.

— Я до сих пор не понимаю, как это будет работать, — вздохнул агроном, вставая.

— Ну-у… что я могу сказать? Сначала мы будем работать на канталупы, а потом канталупы начнут работать на нас. — Ответил я с уверенностью в голосе. — Но ты ещё удивишься тому, как это выстрелит.

Когда мы остались вдвоём с бухгалтером, я встал из-за стола, прошёлся по комнате совещаний, подошёл к окну, поглядел на офисные кварталы Сеула, остановив свой взгляд на бликах солнца в разных далёких окнах. Повернулся к бухгалтеру и увидел,