Он наконец посмотрел на меня. В его глазах было что-то тяжёлое, словно он нёс груз, о котором я не знал.

— Потому что я был мудаком, — выдавил он. — Когда ты вызвался следом, я подумал, что ты делаешь это, чтобы доказать мне что-то. Что ты лучше. А потом понял, что просто последовал за мной, как друг. И из-за меня теперь вся наша команда идёт на смерть.

Я моргнул. Не ожидал такого поворота.

— Ты серьёзно думаешь, что я вызвался из-за тебя? — я фыркнул. — Алекс, я вызвался, потому что не хотел, чтобы ты один пошёл и сдох там как дурак. А парни пошли, потому что мы команда. Это их выбор. Не твоя вина.

Он молчал, глядя в пол. Я протянул перчатку снова.

— Возьми. Если ты сдохнешь, мне будет неловко объяснять сержанту и лейтенанту, почему я не дал тебе щит, когда он есть у всех из нашей группы.

Алекс медленно взял перчатку. Его пальцы коснулись моих на секунду, и он кивнул, коротко и резко.

— Извини, — сказал он тихо. — За всё.

— Забей, — ответил я, чувствуя, как напряжение спадает. — Просто не убивай их всех, оставь немного нам?

— Постараюсь, — усмехнулся он, и впервые за несколько дней его улыбка была настоящей.

Парни переглянулись, и кто-то из них хмыкнул. Талир похлопал меня по плечу.

— Ну вот, помирились. Теперь можно идти умирать вместе.

— Заткнись, Талир, — буркнул я, но улыбнулся. — Мы не умрём, зато вернемся героями.

Глава 6

Когда сборы были закончены, и отряд собран внизу, лейтенант снова коротко выступил, распределяя выход группы.

— Я формирую отряд из пятнадцати человек для глубокой разведки. Основная группа будет двигаться следом, обеспечивая тыл и линию отступления. Мы пойдём по следам орды. Гаррет, твои парни, по двойкам идут по флангам и впереди на полкилометра, не дальше, оставайтесь в пределах видимости. Сержант Леви, сформируйте первую группу, я пойду с ними. Шин, командуешь основной.

Леви кивнул, словно это было само собой разумеющимся.

— В основную группу войдут: я, капрал Рик, Гаррет, Томас, Корвин…

Прощание было коротким, да и не с кем особо было прощаться, все кого я хоть немного знал, находились тут со мной, так что покидал я Башню, с пусть и мрачным, но не безутешным чувством. Вокруг были свои.

С каждым часом пути, пейзаж вокруг становился всё более негостеприимным. Если вокруг Башни ещё попадались редкие травы и кусты, то чем дальше, тем всё более бескрайним вокруг становилось серое море из пепла и пыли, даже видимость упала, позволяя как скрывать нас от глаз врага, так и врага от нас

А еще вокруг были тишина, настолько оглушающая и непривычная, после вечного топота, и движения в Башне. Ни крика птиц, ни шороха ящериц в траве, которых наверное сожрали. Только ветер, бьющий в лицо. Мы словно были самыми главными нарушителями покоя в этом мире, своим скрипом сёдел, топотом копыт и дыханием, перемежаемым негромкими голосами.

— Весёленькое местечко, — пробормотал Серг, сидевший в седле рядом со мной. Его низкорослая степная кобылка нервно поматывала головой, будто чувствовала то же, что и мы. — Прямо так и тянет тут домик построить. Вид на пепелище, тишина, соседей нет. Идеально.

— Зато комаров нет, — отозвался Талир, ехавший чуть позади. Он старался держаться бодро, но в его голосе слышалась усталость. — Там откуда я, с Востока Степи, тянутся большие болота, на тысячи километров, не пройти просто так. Там такая мошкара, что хоть сетку на голову надевай.

— Ага, зато там хоть жизнь была, — фыркнул Серг. — А тут что? Песок, пыль да кости. И все молчат, как воды в рот набрали.

— Такую жизнь, оторви да выбрось. — ответил Талир. — Хотя и там ловить нечего, ублюдок на ублюдке. О! Смотри как череп скалится, здоровается видать! Да тут целую коллекцию можно собрать.

Ага, главное, чтобы самим в эту чью-то коллекцию не попасть, подумалось мне, когда я рассматривал череп, на которого показывал Талир.

Кости. Их действительно было много. Человеческие, звериные. Они белели в серой пыли, вылезая как грибы после дождя, то оголяясь белыми кусками, то снова погружаясь в пыль и исчезая.

— Читал, что тут была война, очень давно, до первых настоящих людей. — сказал Леви, мерно покачиваясь на лошади и прислушиваясь к нашему пустому разговору. — И собрались великие войска, от горизонта до горизонта и сошлись они в сече. И умерли все. И родилась серая пустошь. Как-то так.

— А скелеты, это типа остатки тех от горизонта до горизонта? — задал логичный вопрос Алекс, молчавший до этого.

— А вот про них ничего. — вздохнул сержант. — Сталкивались разведчики с отрядами, бывало, такое, я читал сводки, но не в таком масштабе. Некромантия — древняя магия, ее обряды запрещены на всех землях, где живут люди. Да и нелюди ее не любят.

К полудню мы вышли к тому, что Гаррет назвал «древней дорогой». Сейчас это была лишь едва заметная полоса более твёрдого грунта, идущая строго на север, но когда-то, судя по ширине и остаткам каменной кладки по краям, это было внушительное сооружение.

— Куда она ведёт? — спросил Леви, подъехав поближе к Гаррету.

Следопыт, не отрывая глаз от земли, пожал плечами.

— На север. К горам. К «Пасти Дракона», если верить старым картам. Дорога времён Первых Людей, а может, и старше. Её строили, когда люди ещё не делились на Степь и Лес, а эти земли не были пустошью.

— Значит, там могут быть укрытия? — уточнил сержант. — Руины, крепости, что-нибудь?

— Могут, — кивнул Гаррет. — Но кто знает, что в них сейчас обитает. Орда прошла тут, могла всё разнести, а могла и оставить нетронутым. Нежить не особо интересуется постройками, если в них нет живых. Ждём команды, лейтенант.

Решение двигаться по древней дороге было принято быстро. Она давала хоть какую-то ориентацию и надежду на укрытие. К вечеру мы увидели на горизонте тёмный силуэт, резко контрастирующий с плоским пепельным пейзажем.

— Руины, — коротко бросил Гаррет, приставив ладонь к глазам. — Большие. Нежить там не видно. Пойдём на разведку.

Лейтенант отдал приказ остановиться и выставил часовых. Гаррет с двумя своими людьми и сержантом Леви отправились вперёд. Мы остались ждать, расположившись в неглубокой лощине, укрывшей нас и лошадей от возможных взоров. Напряжение росло с каждой минутой. Даже Алекс, обычно неспособный усидеть на месте, сидел неподвижно, устремив взгляд в сторону руин. Его глаза не горели,