Ознакомительная версия. Доступно 41 страниц из 224
– Второй, бери ту пару что слева, остальные мои, наверх тоже посматривай!
– Понял! – только и успел сказать он, как мы встретились с немцами на встречных курсах.
На пределе скорости мы приняли бой на восьмистах метрах, но огнем прицельно пустить успели, разминувшись друг с другом.
Разворачиваясь, чтобы встретить повторную атаку в лоб, успел бросить мельком взгляд вниз. Там творился ад. Видимо вторую зенитку уничтожили сходу и сейчас на миг, в развороте, показываясь над ущельем штурмовики снова бросались вниз в атаку. Вражеские зенитчики, что сидели наверху только в бессильной злобе наблюдали за ними, стрелять они не могли, как я уже говорил мертвая зона.
Заметив, как ведомый Евстигнеева ловко сбросил «худого» с хвоста и они вместе атаковали другую пару, которая заходила уже на меня вспомнил, как постоянно повторял летчикам: «Есть три важнейших вывода для летчика в бою: всегда осматривать хвост своего самолета, никогда не нарушать дисциплину в воздухе, контролировать расход боекомплекта.»
Евстигнеев был одним из фанатов этого правила, что повысило его выживаемость в бою. За два месяца боев он всего единожды получил попадание в самолет, да и то, через несколько секунд после того как его прошлый ведомый был тяжело ранен и вышел из боя.
– На сука! На‑на‑на!!! – прорычал я добивая «худого». В эфире стоял сплошной мат.
Дрались мы, дралось второе звено с подошедшей помощью. Деловито командовал старший у штурмовиков, капитан Афанасьев уводя своих, они свое дело уже сделали.
Колонна и все зенитки уничтожены.
– Второй! Помоги Соколу, на него шесть пар навалилось.
– А как вы?
– Справимся! Работай! Недолго осталось! – последнее я не сказал, простонал.
Перегрузка просто вдавила меня в кресло. К этому времени мы с Евстигнеевым сбили по одному «мессеру» и отбили атаку четвертой пары, когда одиночный «ганс» зашел со стороны солнца. Его целью был я, но, лейтенант Микоян в последний момент заметив атаку успел закрыть меня корпусом своего истребителя.
– Черт! Меня подбили! – услышал я крик Степки.
Меня обдало холодом, переходящим в ярость. Сбили моего ведомого. Нет, мы конечно обговаривали такую возможность, даже нашли две более‑менее подходящие площадки для вынужденной посадки, если повреждения катастрофические и до своих не долететь.
– На‑на‑на!!! – истребитель затрясся от длинной очереди. Подбивший Степку «худой» лишившись крыла крутясь вокруг своей оси в мелких осколках фюзеляжа понесся вниз.
– Как ты? Дойдешь?
– Нет! Все! Двигатель заглох! Есть дым!
Я быстро осмотрелся.
– Давай на вторую площадку! – прыгать он уже не мог, высоты было едва за триста метров.
– Попробую спланировать…
– Черт! Горишь! Попробуй в пике сбить пламя… – прокричал, яростно отбиваясь от немцев. Те, видя, что я связан по рукам и ногам, прикрывая своего ведомого, усилили напор.
– Готов! – яростно ухмыльнувшись, мельком, с чувством глубокого удовлетворения проводил огненный комок «мессера» падающего вниз.
Оставшиеся две пары, отлетели перегруппировываясь издали наблюдая как я крутясь около горящего ведомого – он так и не смог сбить пламя – идет на вынужденную. На вторую площадку Степка уже не успевал, она была выше, так что единственный шанс это дорога на которую он мог сесть.
Крутя головой, опасаясь внезапной атаки я провожал садившегося ведомого глазами, наблюдая как он не выпуская шасси плюхнулся на щебень покрытия дорожного полотна и в густой пыли, дыме горящей плоскости и мотора, разбрызгивая гальку и вытекающее масло, скользит к небольшому озеру у края дороги.
Дав газу, я полез на высоту, где кружили хищные силуэты «мессеров». Степка был внизу, сел нормально, я видел как откинулся фонарь и на левую плоскость вывалилась серая фигурка.
Понятное дело забраться наверх мне не дали, они тоже понимали, что шансов у них может и не быть, поэтому атаковали меня на наборе высоты.
Увернувшись от одного, я пропустил очередь второго, и вдруг заметил как ведомый второй пары не сворачивая, прет прямо на меня. Поняв что он идет на таран, зло ухмыльнувшись я довернул и, дав движку форсаж, направил кок винта на противника.
В этот раз немец не свернул, единственное, что я успел сделать нажать на педаль, так что столкнулись мы не лоб в лоб, а плоскостями. У меня напрочь отшибло левое крыло, и изодрало хвост.
До земли четыреста метров. Истребитель падает, вращаясь вокруг оси, не выпрыгнуть, собьет целой плоскостью. Прежде чем успел осмыслить что делаю, резким ударом открыл фонарь и отстегнул привязные ремни. Через секунду на двухстах метрах меня вышвырнуло из кабины. Последним что помню, прежде чем непроизвольно покинул истребитель, это быстро приближавшееся крыло, потом удар и темнота.
Очнулся я от гомона толпы, хлопанья материи на ветру, и пульсирующей боли с левой стороны тела. Попытка пошевелится привела к тому, что раздался резкий, можно сказать похожий на выстрел звук рвущегося полотна, и рывок вниз. Поэтому первым делом я приподнял голову и только потом, открыв глаза, посмотрел наверх, звук шел оттуда.
А наверху купол парашюта зацепился за торчащий обломок скалы, который потихоньку рвал купол, отчего я понемногу опускался, стоило мне только шевельнутся. Висел я на склоне одной из гор, от падения меня спас остроконечный скальный выступ, за который и зацепился куполом. Припомнив, что крепко держал кольцо на бедре, когда меня вышибло из кабины, сообразил, почему оно открылось. Или сам, или от удара, кольцо я держал крепко.
Тихо застонав от боли в плече – я уже определился, где болит – попытался прикинуть, что случилось. Судя по всему удар крыла не только погасил сознание, но и выбило плечо из сустава – хотя может это произошло об скалу. Да и судя по состоянию тела, многочисленные синяки присутствовали, удар крылом был не так силен как я думал, скорее всего он был скользящим. Быстро ощупав себя правой рукой, понял, что кроме нескольких довольно крепких ссадин, и выбитого плеча никаких ран и повреждений кроме синяков больше не было.
Припомнив, что вроде еще слышал голоса, наконец догадался посмотреть вниз. Закрыл глаза, открыл, снова посмотрел.
Судя по всему, метрах в пятидесяти подо мной раньше текла река, это сейчас она превратилась хоть и в бурный, но ручей, который отступив, оставил галечный пляж шириной метров двадцать, на котором стояло человек сорок немецких солдат и офицеров и молча смотрели на меня. И улыбались. Улыбочки у всех, как у чеширского кота. Счастливые‑е.
Я быстро закрутил головой, пытаясь найти возможность для спасения. В плен не хотелось категорически, догадывался, что там меня ждет. Да и пятно на репутации тоже не стоит сбрасывать со счетов. Я и так под плотным колпаком со стороны спецслужб СССР, так что еще это вешать на себя не хотелось. Однако вертикальный склон был пуст, ни выступа, ни щели. Только в трех метрах от меня довольна большая щель с полтора метра шириной, и уступ. А на уступе… Судя по всему там была животная тропа, козлиный помет я ни с чем не спутаю.
За время моих шевелений купол еще больше разошелся и я провалился на полметра.
Немцы явно забеспокоились. Несколько резких команд, и десяток унесся к машинам на той стороне ручья, преодолев преграду по влажным от воды камням.
– Ком! Ком! – крикнул, стараясь перекричать шум бушующего ручья, офицер в звании майора. На той стороне ручья у машин, где с грузовика снимали тент, у легковушек я увидел десяток офицеров, которые наблюдали за нами, в одном из них с изумлением опознал Манштейна. Узнал не потому что помнил его, или видев в своем мире, может и видел, не помню. Нам его фото показывали особисты, чтобы узнали если что. Честно говоря, я только сейчас понял что это «если что» уже наступило.
– Хрен тебе! – ответил я. Сообразив, что меня не понимают, отрицательно закачал головой. Майор нахмурился.
В это время прибежали солдаты с тентом и под резкие команды унтер‑офицера человек двадцать натянули его подо мной.
Майор снова стал просить чтобы я отстегнулся и упал вниз. Однако в это время подул ветер, и довольно сильный. Меня стало раскачивать. Майор что‑то закричал внизу. Двое обвязавшись веревками полезли вверх, но не подо мной, а чуть сбоку, там были зацепы. Я так увлекся наблюдением за ними, что не скоро посмотрел вниз, однако когда это сделал, то несмотря на свое положение невольно рассмеялся.
Дело в том, что ветер стал меня раскачивать довольно сильно, и офицер приказал держать брезент точно подо мной, по‑видимому, страстно не желая меня потерять. Судя по взмыленным солдатам, они уже давно бегали туда‑сюда синхронно с моим качанием.
Оба скалолаза, плотно прижимаясь к скале, чтобы порывы ветра их не сбросили, уже поднялись метров на двадцать, пристально наблюдая за мной. Я же следил за щелью, и чем больше раскачивался, тем ближе она стала приближаться на верхней отметке качания. Помогая себе ногами, я еще больше раскачал амплитуду колебания, благо из‑за выступающей части скалы, на которой повис, позволяла свободно раскачиваться, до стены было почти два метра.
Ознакомительная версия. Доступно 41 страниц из 224
