А вот отношения с отцом стали максимально близкими, мы буквально каждые выходные у него на даче с Владом. Иногда зовем к себе домой. Влад выкупил участок рядом с домом нового мэра.

Своего отца.

Рустам Белов все-таки принял бразды правления, позволив Саше отдохнуть от власти и спокойно уйти на пенсию.

Мама кусает губы и стирает слезы с щек.

— И чего ты плачешь, мам? — я не выдерживаю, конечно, осторожно обнимаю ее и выдыхаю.

Не хочется в такой день видеть печаль.

— Я каждый день молюсь, чтобы ты меня смогла простить за бездействие с моей стороны.

Мы проходили это миллион раз, мы обсуждали и даже вместе посещали психолога. Я тоже была изуродована в какой-то степени и признавалась в этом, отчетливо понимая, что в подобной больной среде другой я стать и не смогла бы.

— Мам, я простила тебя. И я тебя люблю. Мы не будем больше вспоминать прошлое, потому что его надо отпустить ради будущего.

Кстати насчет него…

Папа все чаще видится с мамой, хоть она и не готова к возобновлению отношений. Он все также любит ее, как и она его. Это читается по глазам, но есть очень много “но” и “если”, которые им предстоит пройти.

Я как взрослая дочка не буду вмешиваться, но поддержу любое их решение.

И все будет хорошо, потому что иначе быть не может. Так мне всегда говорит Влад, и так теперь стараюсь мыслить я.

Отправив маму к отцу, я спускаюсь на второй этаж, где комната жениха. Меня одолевает жуткое волнение, справиться с которым сложно. Прижимаю руку к груди и как раньше пытаюсь удержать грохочущее сердце. Но сейчас уже не надо…

Оно просто работает, как и должно работать у здорового человека.

От волнения начинает болеть живот, и вот это уже допускать, конечно же, нельзя.

Стучусь к Владу, и тут же вхожу. Я не могу больше терпеть, это выше моих сил, а мысли словно стая птиц, превращает голову в беспорядочный хаос.

— Злата, блядство! До свадьбы нельзя видеть жениху невесту!! — моментально зажмуривается, но все и так понятно: он увидел и заценил. Пыхтит как старый дед!

Вот уж кто верит во все суеверия.

— Влад. Посмотри на меня.

Подхожу к нему очень медленно, буквально плыву. Обхватываю сопротивляющуюся башку двумя руками и целую в губы, вынуждая его открыть глаза.

— Влад.

— Злата, почему ты все делаешь для того, чтобы я от страха обосрался?!

Я не терплю больше, а выдаю одним напором, задыхаясь в конце от недостатка кислорода.

— Я беременна, Влад. Срок восемь недель. Мы здоровы. Я и ребенок, и сердце. Все в порядке. Полностью проверилась, сегодня ответы пришли, волноваться не о чем, я хочу этого ребенка.

Сердце выпрыгивает из груди, набатом стучит по вискам пульс. Столько переживаний и страхов локализуются в одной точке. Пульсирующей от разрывающего волнения. Конечно, он будет счастлив, но поругается немного… как будто только я в этом виновата.

Мы часто забывали о презервативах, а прерванный ПА не является надежным средством контрацепции. Гормоны мне противопоказаны, так что… кто забыл резинки?

Влад меняется в лице, а потрясенный взгляд стекает к животу, который он тут же обхватывает издавая нечленораздельные звуки.

— Злата… ты все делаешь для того, чтобы я…

— Был счастлив, надеюсь, — слезы плавно стекают по щекам, пока мой почти что муж целует плоский живот и поднимает на меня такой же заплаканный взгляд.

— И чтобы я еще при этом от страха обосрался, малыш.

Влад так и стоит на коленях передо мной, прижимаясь лицом к животу.

— Я люблю тебя.

— Я тебя люблю, Владюш. Спасибо тебе.

— За тебя, да?

— Конечно, — улыбаюсь сквозь слезы, но эти слезы совсем другие. Они слаще меда.

Мечты сбываются, даже если о них не просишь особо, а просто ждешь чуда. Порой случается все, даже то, о чем и думать не думал… у меня случилось трижды.

Первый раз — встретила Влада.

Второй раз — получила новое сердце.

Третий раз — родила ребенка.

Я больше не боюсь подниматься по лестнице и бегать по утрам. Мне не надо пить кипу лекарств, теперь я устаю лишь от нагрузок, а не от прогулок по парку.

Я больше не боюсь смотреть в будущее, потому что за руку меня держит Влад и маленькая Надя.

Надежда всегда остается с нами, даже в самые темные времена.