Как. После. Всего. Этого. Я. Мог. Ее. Хотеть?!

Но я хотел. И это взрывало мне мозг.

Два года я скрывал это, как только мог, хотя не обходилось без того, чтобы набухаться раз в месяц или беззвучно (чтобы Полина не услышала) поплакать в душе, надраивая стоящий колом член.

И вот теперь этот разговор о свадьбе, радостно светящиеся глаза Карины, ее претензии ко мне — и я просто не выдержал. Я сорвался и сделал самое страшное, что только могло между нами произойти.

Теперь я просто позорно сбегаю — и собираюсь притворяться, что ничего не произошло. Надолго ли меня хватит — понятия не имею. Но сейчас я возвращаюсь домой, принимаю там горячий душ, хорошенько отмываясь от пьянящего запаха Карининого пота и другого запаха, собранного пальцами между ее бедер, и даже пытаюсь поесть, хотя аппетита совершенно нет.

В какой-то момент мне звонит Шурик, и я сквозь зубы сообщаю ему о семейном ужине в семь часов вечера.

— Хорошо, — говорит мужской голос на той стороне линии. — А ты не знаешь, где Карина? Никак не могу до нее дозвониться.

— Понятия не имею, — отвечаю я и отключаюсь. Надеюсь, моя сестренка не бросилась под электропоезд в метро. Все остальное меня не волнует.

Часам к шести домой возвращается Полина, я целую ее в губы как ни в чем ни бывало, подавляя инстинктивное желание отойти подальше, и рассказываю, что наши с Кариной родители пригласили нас на ужин.

— Это чудесно! — восклицает девушка. Я смотрю на нее исподлобья: знала бы ты, детка, что я творил несколько часов назад с другой женщиной… Но вместо признаний я только широко улыбаюсь:

— Именно! Надень свое лучшее платье! Ты должна затмить мою сестренку своей красотой! — и снова целую ее, скользя языком совсем не по тем губам, по которым хотелось бы…

Родительский дом — полная чаша, и здесь всегда рады нам с Кариной. Семейные ужины — это традиция, которая никогда (повторюсь: никогда!) не нарушается. Точного промежутка между такими ужинами не обозначено, но обычно мы собираемся в выходные два или три раза в месяц или даже чаще, иногда в будни, ну и конечно — по всем значимым праздникам, особенно на дни рождения друг друга и на новогодние каникулы.

Если родители пригласили — отказаться просто невозможно, это нарушит нашу семейную идиллию. Именно поэтому я всеми силами стараюсь сейчас держать лицо, хотя единственное мое настоящее желание — сбежать подальше от всех этих людей, особенно от Карины, которая тоже придет на ужин, и непременно под руку со своим Шуриком. Как же я его ненавижу! Может ли один мужчина так ненавидеть другого, если на первый взгляд между ними — воистину братские отношения?

— Влад! — радостно восклицает мама, когда мы с Полиной переступаем порог дома. Карины и ее жениха еще нет. Мама горячо обнимает меня и мою девушку, целует нас в щеки, а отец крепко пожимает мне руку:

— Здравствуй, сынок.

— Привет, папа, — я стараюсь улыбнуться, но вместо этого губы почему-то дрожат, а уголки ползут не вверх, а вниз.

— Здравствуйте, Марк Богданович, здравствуйте, Сирена Альбертовна, я так рада вернуться сюда, — Полина как будто бы смущается, хотя видела моих родителей уже много раз, да и со мной встречается почти два года. Мои родители искренне любят ее — а вот она здесь словно не в своей тарелке. Не то что Шурик — он как рыба в воде, свой в доску, душа компании, рубаха-парень, в каждой бочке затычка, как там еще говорят? Тьфу!

— Проходите пока за стол, — приглашает мама. — Карина и Саша немного задерживаются.

— Все нормально? — спрашивает Полина.

— Конечно! Просто пробка на дороге… Расскажите пока, как ваши дела? Я успела соскучиться, особенно по тебе, Полиночка, мы давно не виделись! Когда вы уже поженитесь? Бери пример с младшей сестры, сынок!

— Мама! — восклицаю я. Вот блядь! Этого еще не хватало! Мама вроде бы крутая, современная, мудрая женщина, но иногда как ляпнет!

— Да ладно, — фыркает она немного виновато. — Я же знаю, что ты просто не хочешь переманивать на себя внимание, прикованное сейчас вашими поклонниками к туру и свадьбе Карины и Саши, верно?

— Именно так, — произношу я сквозь зубы, а Полина загадочно улыбается: наверное, думает, что я сделаю ей предложение сразу после свадьбы сестры. Ну что же, не самый плохой вариант. А можно прямо на свадьбе. Двойной праздник, все дела, тут же и помолвку отпразднуем. Да, именно так я и поступлю. Спасибо, мама. Охуенный совет. Это то, чего мне не хватало вечером после моего самого ужасного поступка в жизни…

— Ты кажешься напряженным, — замечает мама.

— Просто устал, — я качаю головой. Полина тоже смотрит на меня с беспокойством и берет за руку. Первый порыв — выдернуть ладонь из ее пальцев, но я не делаю этого.

Может, я просто слишком сильно себя накручиваю?

Тут раздается звонок в дверь, и мама отправляется в прихожую.

Это пришли Карина с Шуриком.

Приходится встать из-за стола, обнять сестру, пожать руку самому ненавистному мужчине на свете. Я и Карина стараемся не сталкиваться взглядами, но я понимаю, что долго мы так не протянем: за столом всего шесть человек, и разговор наверняка пойдет о нашем туре…

— Осталось десять дней, верно? — спрашивает отец.

Ну вот, начинается.

— Да, мы стартуем первого сентября в Москве, — отвечаю я, невольно бросая взгляд на Карину. Та смотрит в тарелку и ковыряет вилкой салат. — Третьего Санкт-Петербург, а дальше не помню…

— Нижний Новгород пятого, седьмого Тула, десятого Воронеж, тринадцатого Сочи, — продолжает Карина.

— Ты отлично запомнила график! — смеется Шурик и обнимает ее за плечи. — Что бы ты делал без этой гениальной малышки, брат?

— Понятия не имею, — произношу я сквозь зубы и одновременно борюсь с желанием перегрызть ему глотку. Какой я тебе, нахуй, брат?!

Я уж молчу о том, как мне режет слух это шутливо-ласковое «малышка»… Интересно, он всегда ее так называет? И в постели тоже?

Я и раньше терпеть не мог Шурика, но после того, что произошло между мной и Кариной этим утром в гримерке нашей тренировочной базы, сдерживаться просто невозможно. Я вот-вот взорвусь.

— Что бы мы все делали без нашей гениальной Карины, — улыбается мама. — И без нашего гениального Влада, прошу заметить! Ну ладно, ешьте, ешьте, я вижу,