Когда самолёт приземлился, часы показывали десять вечера. В аэропорту было непривычно тихо и пусто.

— Поздно, ну и пусть, — прошептала Саша, доставая телефон. Она дрожащими пальцами набрала номер Юли. — Юль, я уже приземлилась. У тебя есть телефон брата Сергея? Скинь мне его, пожалуйста.

Она повесила трубку, поймала такси и, задыхаясь от волнения, назвала адрес больницы. Машина рванула с места, ныряя в поток вечернего города.

Саша неслась в такси по направлению к больнице, где лежал Сергей. Слёзы текли по щекам без остановки, голос срывался, когда она вполголоса молилась:

— Только бы успеть. Только бы он был жив. Господи, пожалуйста…

Она вытерла слёзы рукавом, достала телефон и, набрав номер, который только что получила от Юли, услышала гудки.

— Алло, это Николай? — её голос дрожал, но она старалась говорить чётко.

— Да, с кем говорю? — в голосе мужчины слышалась усталость и тревога.

— Я Саша. Александра Сергеева. Скажите, как ваш брат? — она затаила дыхание, ожидая ответа.

— Саша? Это вы? — в голосе Николая прозвучало удивление, а затем — облегчение. — Сергей сейчас в больнице, в реанимации. Состояние тяжёлое, но стабильное. Вы где?

— Я еду в больницу. Уже близко, минут десять осталось. Вы там?

— Да-да, я здесь.

— Уже еду, — тихо ответила она, чувствуя, как в груди разливается ужас. — Буду через десять минут.

Водитель покосился на неё в зеркало заднего вида и прибавил скорость. Саша прижалась лбом к холодному стеклу, глядя на мелькающие огни улиц.

«Держись, Серёжа, — мысленно обратилась она к нему. — Я уже близко. Только держись».

* * *

Александра вбежала на третий этаж и сразу же натолкнулась на толпу родственников Сергея. Они занимали почти весь холл у реанимации — кто сидел на жёстких пластиковых стульях, кто нервно расхаживал взад-вперёд, кто стоял у окна, уставившись в темноту за стеклом. В воздухе висела тяжёлая тишина, прерываемая лишь редкими шёпотами и тяжёлыми вздохами.

— Саша! — Мария подбежала к ней и крепко обняла, так, словно боялась отпустить. — Слава богу, ты приехала! — голос её дрожал, в глазах стояли слёзы.

— Как он сейчас? — спросила Александра, смахивая слёзы и пытаясь заглянуть Марии в глаза. Её голос звучал хрипло от волнения, руки непроизвольно сжимались и разжимались.

Мария только помотала головой, не в силах вымолвить ни слова. Она сглотнула, поджала губы, а потом, не выдержав, уселась на стул и закрыла лицо руками. Плечи её затряслись от беззвучных рыданий.

— Александра… — разрывающимся от рыданий голосом произнесла Надежда Юрьевна и засеменила к девушке, которая устало прислонилась к стене. Женщина была бледна, но в её взгляде читалась отчаянная надежда. — Сашенька, как же так? — спросила она и зарыдала в голос, падая на плечо своего мужа, который тут же обнял её, стараясь успокоить.

Александра сползла по стене, опустив голову на колени. Она пыталась унять судорожные всхлипы, глубоко дышать, взять себя в руки — но тщетно. Слёзы катились по щекам, грудь сжимало от боли и страха. В голове крутилась одна мысль: «Только бы он был жив».

— Саша, — перед ней вырос Николай и протянул руку. Его лицо было измождённым, под глазами — тёмные круги, но взгляд оставался твёрдым. — Вставайте. Сейчас доктор выйдет. Он обещал дать нам обновлённые данные через десять минут.

Александра вскинула глаза, кивнула и, опираясь на руку Николая, с трудом поднялась на ноги. Колени дрожали, в висках стучала кровь, но она заставила себя выпрямиться.

Она пошла вместе со всеми к дверям реанимации. Мария, вытирая слёзы, взяла её за руку. Надежда Юрьевна, переглянувшись с мужем, тоже приблизилась и осторожно коснулась плеча Александры.

Все замерли в напряжённом ожидании. Кто-то нервно теребил край рубашки, кто-то без конца смотрел на часы. Тишину нарушало лишь тиканье настенных часов да редкое шарканье подошв по линолеуму.

Внезапно дверь реанимации скрипнула и приоткрылась. Все разом повернулись. На пороге появился врач в зелёном хирургическом костюме — усталый, с серьёзным лицом. Он окинул взглядом собравшихся, сделал шаг вперёд и произнёс:

— Родственники Орлова Сергея Викторовича?

Толпа разом подалась вперёд. Александра почувствовала, как сердце на мгновение остановилось, а потом забилось с удвоенной силой. Она сжала руку Марии, сделала шаг вперёд и тихо, но твёрдо сказала:

— Да, это мы. Скажите, как он?

— В общем, ничего хорошего я вам сказать не могу, впрочем, как и плохого тоже, — медленно произнёс врач, опустив глаза. — Операция закончилась, но состояние пациента крайне тяжёлое. Судить о чём-то прямо сейчас очень рано, поэтому остаётся только ждать… и верить.

— Серёженька, сынок… — завыла Надежда Юрьевна и обняла Машу, которая стояла рядом. Её плечи дрожали, голос срывался. — Господи, помоги… помоги моему мальчику…

Мария, бледная и напряжённая, молча гладила мать по спине, сама едва сдерживая слёзы.

— Постойте, доктор, — позвала Александра, делая шаг вперёд. Её голос дрожал, но она старалась говорить чётко. — А можно его как-то увидеть? Пожалуйста… — Саша говорила, уже даже не замечая слёз, которые без остановки катились по щекам. Она сжала кулаки, стараясь унять дрожь в руках. — Хоть на минуту. Я просто хочу быть рядом.

Хирург остановился и внимательно посмотрел на всех присутствующих — на заплаканную Надежду Юрьевну, на измождённую Марию, на Николая с красными от усталости глазами, на Александру, чья фигура казалась хрупкой и беззащитной в этот момент. Он вздохнул, провёл рукой по лицу — видно было, что и сам он устал до предела.

— После операции его перевели в интенсивную терапию, — наконец сказал он. — Там одна стена стеклянная. Вы можете какое-то время там побыть. Только соблюдайте тишину и не волнуйте пациента.

— Спасибо… спасибо большое, — тихо сказала Александра, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло — то ли надежда, то ли отчаяние.

— Прошу за мной, — мягко сказала медсестра и повела их по коридору…

Они остановилась у стеклянной стены отделения интенсивной терапии.

Первыми к окну подошли его родители, затем брат с сестрой, а Саша же никак не решалась сделать шаг и посмотреть туда, где за стеной, окружённый проводами и аппаратами, лежал Сергей. Рядом с ним стояла медсестра, проверяя что-то на аппаратах.

Когда Алекс сделала осторожный шаг, все остальные расступились, и девушка прижалась лбом к холодному окну, протянула руку, словно пытаясь коснуться. Его лицо было бледным, дыхание отслеживалось на мониторе рядом. Но он был жив.

— Серёжа… — прошептала она. — Я здесь. Я рядом. Ты только держись. Слышишь? Я тебя жду. Ты мне нужен. Очень нужен…

Её