— Всё у меня в порядке с головой, — оскорбился Хару. — У кого из нас двоих с головой нехорошо, думаю, очевидно здесь абсолютно всем, — улыбнулся дэв, впервые на моей памяти так открыто кого-то провоцируя. Я бы даже сказал, что в этот момент он перестал быть тем добрым и светлым Хару, которого я знал.

— Ты… говорящий? — нахмурился Зурт заинтересовавшись. — Это редкость.

— Сочту за комплимент. Видишь, даже ты всё ещё способен на что-то хорошее.

— Кайрин, просто убери его, — поморщился Зурт, голос его стал более эмоциональным. Кажется, мой дэв испытывал его терпение.

Но татуировки больше не принуждали меня делать того, чего я не хотел, и я медлил. Хару на нашей стороне был очень кстати. К тому же, он наверняка стоял с Зуртом так долго и близко, да ещё и рискуя своей шкурой, позволяя забирать его магию, не просто так. Он должен был иметь какой-то план. А отзови я дэва, и заново призвать его моей маны просто не хватит.

— И почему тебе так хочется меня убрать? — приветливо улыбнулся алхимику Хару, и я даже со своего места ощутил, как он транслирует свою ауру прямо Зурту. Я тоже наполнялся ей. Окружающее стало восприниматься ярче и чётче. Дэв подлетел в воздух, и его белоснежная туника развивалась от ветра. Он улыбнулся: — Разве я не редкий?

Зурт нахмурился и отступил на шаг. Хару подлетел чуть выше и немного ближе к алхимику. А когда тот собрался сделать ещё один шаг назад, спросил:

— Ты меня боишься?

Зурт замер.

— Что ты такое? — спросил он.

Хару прищурился с довольством кошки, поймавшей мышь:

— Это… тебе пока рано знать, — и с этими словами он резко подлетел к Зурту, тот от удивления посмотрел на него. А Хару, поймав взгляд алхимика, каким-то образом заставил посмотреть себе в полыхающие золотом глаза — я чувствовал это, хотя и не мог понять, что именно делал мой дэв.

Алхимик отшатнулся. Но Хару, паря в воздухе на расстоянии жезла, последовал за ним. А затем они так и замерли.

— Что творит твой дэв? — спросил меня Корн, когда я подошёл к нему.

Мы оба не отрывали взгляда от этой странной картины застывших человека и дэва.

— Самому интересно. Но разве он не так же общался с Вафу?

Я постарался прислушаться к происходящему в дэве, но меня словно отделил от него невидимый барьер. Тёплая убаюкивающе приятная аура всё ещё наполняла меня, но больше я ничего не чувствовал.

— Это можно было списать на общение с себе подобным. Но что он делает с Суром?

— Я не знаю, Корн. Но, мне кажется, это на благо.

В это мгновение Хару оторвал взгляд от Зурта и подлетел выше. Алхимик же, простояв ещё пару секунд, вдруг рухнул на колени, а затем упал назад. И он бы сильно ударился затылком, но Хару махнул, и, замедлившись, тело алхимика приземлилось аккуратно.

Дэв опустился на пол и, взглянув на меня, демонстративно отряхнул руки:

— Дело сделано, ученичок. Этого болвана можно вязать, — махнул он в сторону Зурта. — Какое-то время его демонизированная метка работать не будет. За это время вам надо убедить его снять с Хэйрина проклятие. А я больше не могу быть здесь, — Хару подмигнул мне и исчез в белой печати.

Моя мана сразу же оказалась практически на нуле. Даже голова закружилась. Сражаться я больше не смогу.

А в голове моей зазвучал голос Хару:

— Приведите Сура в сознание. Побыстрее. Сейчас у вас должно получиться убедить его расколдовать твоего брата.

— Что ты с ним сделал?

— Потом расскажу. Время на исходе.

После напоминания дэва, я попросил Корна подержать алхимика, пока связывал его.

Я воспользовался лямкой от его же сумки, крепко стянув руки ему за спиной. А Корн порылся в его зельях и использовал одно из них, чтобы привести алхимика в чувства.

Он приходил в сознание медленно. И сначала словно не понимал, что вокруг происходит. Когда он увидел Корна, даже удивлённо на него посмотрел и спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Но через секунду огляделся и, похоже, вспомнил.

— Ты же можешь спасти Хэя? — спросил я.

— Могу спасти, а могу не спасать. Ты не в том положении, чтобы мне указывать, Кайрин.

— Хару сказал, что Хэйрину нужно помочь срочно.

Зурт моргнул, но не ответил, своим молчанием подтверждая слова дэва. Я скрипнул зубами и хотел вмазать ему, но Хару мысленно меня успокоил. Он всё ещё настаивал на мирном решении вопроса. Я вздохнул и решил, что попробую.

— Спаси Хэйрина. И мы поможем тебе, — тихо попросил я его.

Корн удивлённо на меня посмотрел, я видел это краем глаза, а затем он, переведя взгляд на алхимика, повторил:

— Да, если спасёшь Хэйрина, мы поможем.

Алхимик от его слов вздрогнул, неверяще посмотрев на него:

— Нарушив правила, ты взломаешь кабинет директора и украдёшь тот артефакт, которым у меня забрали магию? Это ты-то? Уважающий лорда Ниро до преклонения, украдёшь его ценнейшее устройство, что он хранит как зеницу ока? Как я вообще должен тебе поверить?

— Что? — я перевёл взгляд на куратора и с иронией в голосе спросил: — Так раньше ты врал?

Я почувствовал взгляд Зурта, и наши глаза встретились. С удивлением я понял, что сейчас его обычно чёрные радужки были золотыми. Такими же они были у одного моего знакомого дэва. А татуировки на теле алхимика стали настолько тонкими и светлыми, что их едва можно было различить. Сейчас он выглядел совершенно по-другому. Младше и легкомысленнее.

— Он не врал. Но я допускаю, что он соврёт ради спасения жизни. Какие гарантии можешь дать мне ты?

— Гарантии? Ну, например, меня не замучает совесть, если сопру у отца артефакт, — усмехнулся я. Наверное, я мог себя держать так спокойно лишь потому, что Хару продолжал транслировать мне свою ауру. — Я правильно понимаю, что магия тебе нужна для того, чтобы спасти сестру?

Он кивнул:

— Я разработал формулу зелья для её лечения. Но последним её ингредиентом является моя собственная кровь, наполненная магией, которой меня лишили. Если я её верну, я закончу зелье и вылечу сестру. Артефакт, в котором хранится моя магия, находится в кабинете директора. При помощи родной крови его можно активировать и вернуть мне магию.

— Что ж, тогда…

Я не успел договорить.

Дверь в зал резко распахнулась. Внутрь вбежал Айрисс:

— У нас проблема! Лорд Ниро вернулся!

Глава 22

— Ай?