— Я здесь, — прошептала я. — Я здесь. Всё. Ты дома.

Дэйрон остановился в пяти шагах и молча ждал. Дед спустился по ступеням и подошёл к нему.

— Генерал, — сказал Дэйрон. — Мальчик из списка на отбор в северный гарнизон. Я лично провожу отбор воспитанников. Когда увидел на нём кулон, — он кивнул в сторону Роэлза, — узнал его. Решил, что правильнее будет доставить мальчика вам самому, а формальности мы уладим через канцелярию.

Дед кивнул. Его лицо было спокойным, но в уголках глаз собрались морщины, и я знала, что это его версия широкой улыбки.

— Благодарю, Дэйрон. Ты проделал длинный путь. Зайди, выпей чаю.

— Благодарю, генерал.

Дед повернулся к нам. Роэлз по-прежнему вцепился в меня и отпускать явно собирался ещё очень нескоро.

— Роэлз, — сказал он, и его голос стал мягче. — Иди-ка сюда. Дай посмотреть на тебя.

Роэлз чуть отстранился от меня, посмотрел на деда снизу вверх. Диваль Клэйборн, крупный, прямой, с генеральской выправкой, для восьмилетнего мальчика казался, вероятно, горой в мундире.

— Ты похож на отца, — сказал дед. — Ну, это мы переживём. Пойдём в дом. Экономка сварила сливовый компот, и если мы его с тобой сейчас выпьем, пока Элея разговаривает с гостем, нам никто слова не скажет.

Он протянул Роэлзу руку, огромную, жилистую. Роэлз посмотрел на неё, потом на деда, потом на меня. Я кивнула. Он осторожно вложил ладонь, и они пошли к дому, медленно, подстраиваясь друг под друга.

На крыльце дедушка обернулся, бросил на меня взгляд, и в нём мелькнула хитринка, быстрая, как блик на клинке. Потом дверь за ними закрылась.

Мы с Дэйроном остались одни.

Двор был пуст. Его лошадь стояла у коновязи, фыркая и мотая хвостом. Солнце грело камни крыльца. Где-то за домом методично стучал дятел.

Я молчала. Стояла на нижней ступени, Дэйрон в двух шагах от меня, на гравии.

— Спасибо, — сказала я наконец. — За Роэлза. Вы могли отправить его с обычным конвоем.

— Мог, — согласился он.

Пауза. Он стоял, сложив руки за спиной, и смотрел на меня тяжёлым внимательным взглядом.

Потом шагнул. Протянул руку, и его теплые пальцы осторожно обхватили мою ладонь. Он поднёс её к губам и поцеловал.

Медленно.

Его губы были горячими, и от прикосновения по моей руке, вверх по запястью, по предплечью, до самого плеча прошла горячая волна, от которой у меня перехватило дыхание.

Он задержал мою руку у своих губ на секунду дольше, чем требовал этикет.

На две. На три. Потом поднял глаза.

— Похоже, — сказал он тихо. — С той поры, когда я мальчишкой отдал вам записку, ничего не изменилось.

У меня зашумело в ушах. Сердце колотилось так, что его наверняка было слышно, и я подумала, что вот сейчас, прямо сейчас, происходит то, чего я не ожидала от своей второй жизни.

— Дэйрон, я...

Меня оборвал стук копыт со стороны дороги.

Мы оба обернулись. Дэйрон мягко отпустил мою руку.

Через ворота въехал всадник в штатском. Мужчина лет сорока, широкоплечий, с тёмными волосами, тронутыми сединой на висках, и лицом, которое могло бы быть приятным, если бы глаза были чуть теплее. Он легко спешился, привязал лошадь рядом с лошадью Дэйрона.

— Драгмор, — произнёс он ровным дружелюбным голосом, но что-то в интонации скребнуло по моим нервам. — Какая встреча. Я к генералу, по делу о реформе. Ты здесь какими судьбами?

— Арвин, — ответил Дэйрон. — Привёз воспитанника генерала.

— А, — мужчина кивнул и перевёл взгляд на меня. — Леди Клэйборн, верно? Арвин Грэнт, советник при военной канцелярии. Рад знакомству.

Он широко улыбнулся и вежливо поклонился. Всё безупречно и жест, и слово, и тон. Но мне что-то в нём сразу не понравилось.

— Рада знакомству, лорд Грэнт, — ответила я.

Он снова посмотрел на Дэйрона, и тогда я увидела. Взгляд задержался на секунду дольше, чем нужно. Оценивающий, цепкий и осторожный. Так смотрят на зверя, которого уважают, но которому не доверяют.

При дворе на Дэйрона так смотрели люди, которые улыбались ему в лицо, а сами точили ножи за спиной.

— Я доложу генералу о вашем визите, — сказала я и пошла в дом, оставив их во дворе.

На крыльце я обернулась. Дэйрон стоял, скрестив руки на груди, слушая Грэнта. Лица обоих были спокойны. Но между ними висело напряжение.

На следующий день, ближе к полудню, я была в салоне с Кассией.

Мы сидели в мастерской за длинным столом, заваленным пробирками, бумажными полосками и образцами масел. Кассия, загорелая после нескольких дней на своих полях, листала мою тетрадь с расчётами, покусывая кончик карандаша.

— Следующая партия цветов будет через три недели, — говорила она. — Сильфий дозревает медленнее, чем в прошлом году. Тёплых дней мало, дожди затянулись. Мои работники говорят, что урожай выйдет скромнее.

— Сколько цветов сможешь поставить?

— Четыре мешка. Может, четыре с половиной, если месяц будет сухим. Корнеплоды отдельно, как обычно, но тебя ведь корни совершенно не интересуют.

— Мало. Мне нужно минимум шесть мешков цветов, чтобы закрыть заказы на «Нежную леди Клэйборн» и оставить запас на «Притягательную светлую». — Я потёрла переносицу. — Четыре мешка... Ладно. Тогда всё пущу на «Нежную», она дороже, маржа выше. «Притягательную» переведу на старый запас, растяну остатки до следующего урожая.

— Могу поговорить с работниками, — предложила Кассия. — Может, удастся выжать ещё полмешка, если подгадать со сбором. Но сильфий капризный, ты сама знаешь. Он делает, что хочет, и в собственном темпе.

— Прямо как я, — пробормотала Марга, проходя мимо с подносом флаконов.

— Как мы все, — усмехнулась Кассия.

Дверь мастерской открылась. На пороге стояла Лирра с чем-то маленьким в руках, завёрнутым в тёмную ткань.

— Леди Элея. Посылка. Привёз посыльный в чёрной форме. Без имени отправителя, только записка.

Я взяла свёрток. Развернула ткань.

Внутри лежал флакон. Крошечный, размером с мизинец, из тёмного стекла, с притёртой пробкой и этикеткой, название на котором меня несколько обескуражило.

Я вынула пробку и поднесла к носу.

И замерла.

Аромат был такой, что у меня чуть поехала земля под ногами. Густой, смолистый, с мощной базой, в которой угадывались тёплый янтарь, сандал, сухая древесина