— Как операционный блок? — тихо спрашивает он.

— Плотно. Как всегда.

— У тебя всегда «плотно», — усмехается Руслан.

Это правда. Мой график сейчас самый загруженный в центре. И мне это нравится.

Саша появляется последним. Не спешит. В руках не просто папка — презентационный планшет. И выражение лица… слишком довольное.

Это настораживает, потому что обычно на таких встречах он говорит о цифрах с видом человека, которого приговорили к казни.

— Добрый день, коллеги, — он включает экран. — Давайте начнём с главного и очень приятного.

На мониторе появляется слайд с фото томографа.

— Благодаря привлечению стратегического инвестора клиника получила возможность приобрести магнитно-резонансный томограф последнего поколения — Siemens Healthineers Magnetom, 3 тесла. Оборудование уже заказано. Монтаж через месяц.

В зале сначала повисает тишина, а потом начинается движ. Ирина поднимает голову. Руслан тихо присвистывает.

Это серьёзный шаг. Это не просто обновление парка. Это заявка на новый уровень.

Три тесла — это про статус.

— Как вы понимаете, мы усиливаем наш диагностический блок и расширяем спектр сложных хирургических кейсов, — важно продолжает Саша. — Мы выходим в другую лигу, коллеги.

Он делает театральную паузу.

— И я хочу отдельно поблагодарить Марту Игоревну.

Вместо радости, у меня сжимает спазмом желудок. Что он делает? Зачем?

— Именно её результаты по сложным случаям и её настойчивость в расширении диагностических возможностей стали аргументом для инвестора. Спасибо, Марта.

Я чувствую, как внимание зала становится плотным, почти материальным. Стараюсь улыбаться профессионально и сдержать злость в голосе.

— Мы все работаем на результат, — отвечаю спокойно. — Без сильной диагностики качественная хирургия невозможна.

Несколько человек оборачиваются, одобрительно кивают мне. Руслан дружески хлопает по плечу:

— Красотка, Ларина!

А потом вдруг раздаётся голос Ирины. Громкий, звонкий, наполненный ядом:

— Что ни говорите, Марта Игоревна умеет впечатлять пациентов. Криминал на столе — томограф в подарок. Я вот думаю, это только за операцию такая благодарность или полный спектр услуг был оказан?..

Глава 52

Все моментально замолкают. И в этой абсолютной тишине кто-то хмыкает. Я физически ощущаю на себе взгляды коллег.

Руслан рядом напрягается всем телом. Мышцы под халатом каменеют. Он уже поднимается, готовый сказать всё, что думает, но я кладу ладонь ему на предплечье и слегка надавливаю. Останавливаю. Мне не нужны защитники.

Поднимаюсь и спокойно поворачиваюсь к Ирине.

Она сидит, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди. На лице — торжествующая улыбка. Интересно, чего она ждёт? Что я взорвусь, начну оправдываться, покраснею от стыда?

Не дождётся.

Смотрю на неё сверху вниз — она ниже меня сидя, и мне нравится это ощущение превосходства. Да, внутри кипит злость, но если хирург не владеет эмоциями, то он и не хирург вовсе. Мой голос звучит ровно, холодно и отстранённо.

— Можете не сомневаться, Ирина Владимировна. Пациенту был оказан полный спектр услуг согласно протоколам нашего центра.

Ирина коротко хмыкает, но улыбка уже не такая уверенная. В глазах мелькает что-то — неуверенность? Понимание, что зашла слишком далеко?

— Если у вас есть сомнения, — продолжаю спокойно, — мы все готовы выслушать конкретику, а не странные недомолвки.

Её лицо покрывается красными пятнами. Сначала на скулах, потом расползается дальше — к шее, к ушам. Она открывает рот, но звука не издаёт. Потому что конкретики у неё нет. Есть только злость и зависть. Обычная женская зависть.

Александр Павлович, наконец-то, приходит в себя. Прочищает горло, и голос звучит жёстко:

— Ирина Владимировна, направьте мне в письменном виде ваши претензии к работе коллег. С указанием конкретных фактов и нарушений. Незачем превращать серьёзное совещание в балаган.

Ирина сжимает челюсти. Красные пятна расползаются ниже по шее, к вырезу блузки. Но молчит. Понимает, что сглупила, и сейчас каждое слово будет только во вред.

Я смотрю на неё ещё пару секунд, киваю, а затем перевожу взгляд на Сашу:

— Если это всё, Александр Павлович, я вернусь к работе. Моё время дорого стоит.

— Да, Марта Игоревна. Конечно, вы можете идти. Остальные –– задерживаются ещё на пять минут, — он кивает, и в глазах читается извинение.

Стараюсь выйти спокойно, чтоб даже быстрым шагом не показать, что внутри всё кипит. Тихо закрываю за собой дверь.

Только, когда закрываю изнутри дверь в свой кабинет, позволяю себе расслабиться. Да твою ж так мать, Идрисов! Я знала, что так будет! Любая больница –– тот ещё серпентарий: сплетни, зависть, подколы. Я всегда старалась быть выше этого, но меня всё-таки попытались заляпать грязью.

Прислоняюсь спиной к двери, на секунду прикрываю глаза и слегка бьюсь затылком о прохладное дерево. Внутри больше нет ледяного спокойствия. Внутри кипит такая злость, что хочется что-то разбить, швырнуть в стену.

Всё! Абсолютно всё в моей жизни полетело в тартарары, когда в ней снова появился Идрисов!

Кидаюсь к столу и хватаю телефон. Набираю Эльдару смс, вбивая пальцами в буквы ярость:

«Ты добился, чего хотел? Из-за тебя в который раз меня опустили до уровня шлюхи. Спасибо, Эльдар! За всё — спасибо.»

Отправляю.

Жду.

Минута проходит. Две. Пять. Пялюсь в экран. Мне мало! Я хочу диалога. Хочу выплеснуть всё, что накипело.

Но ответа нет. Сегодня Идрисов не хочет со мной разговаривать. Он появляется и разговаривает, когда он хочет.

Швыряю телефон на стол с такой силой, что он подпрыгивает, соскальзывает по гладкой столешнице и падает на пол с глухим стуком. Конечно, по экрану ползут трещинки, и мне кажется, что такие же трещинки расползаются внутри меня.

Плевать на телефон…

Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза.

Всё из-за него!

Цветы. Томограф. Ирина и её ядовитый рот…

Да чтоб ты провалился, Идрисов!

В дверь осторожно постучали. Саша. Он вошёл без спроса и плюхнулся в кресло напротив. Оценил разбитый телефон на полу. Поднял, повертел в руках, осторожно положил на стол.

–– Марта, забудь. Ты же знаешь, Ирка –– одинокая, ядовитая стерва, а тут такой перфоманс. Она ещё извиняться будет.

–– Пусть засунет свои извинения знаешь куда? Дерьмом она облила меня публично, а извиняться будет лично. Пусть близко ко мне не подходит.

–– Слушай, не кипятись. Что-то ты сильно напряжённая… –– заводит свою старую песню.

–– Саш, не смешно.

–– А кто смеётся? Поехали, возьмём шампанское, тортик, расслабимся… Я отель классный знаю.

Под моим взглядом поднимает руки вверх.

–– Всё-всё, сдаюсь. Но ты не знаешь, что теряешь.

Саша поднимается,