— Врач много чего наговорил, но я не запомнил их профессиональных терминов, главное — я понял суть. Жанна чем-то обколола Лику, и она в глубоком сне или что-то типа этого. В общем врачи сейчас делают всё возможное чтоб нормализовать её состояние.

Максим соскочил со стула и силой обнял Степана снова рыдая.

— Дружище, да ты от счастья рыдаешь даже сильнее, — пытался пошутить Степан и хоть как-то подбодрить друга.

Когда они разомкнули свои крепкие дружеские объятия, то увидели рядом с собой Игоря. Тот выглядел тоже ужасно и с непониманием смотрел на Максима и Степана. Максим улыбался сквозь слёзы, когда повернулся к Игорю.

— Она жива! — радостно сообщил Максим.

Игорь поражённый этой новостью сел на ближайший стул и слёзы облегчения покатились по его щекам.

— Сидите здесь, к вам должны выйти из раенимации, и сказать, как она, а я пока сбегаю за кофе.

И Степан быстро удалился, оставляя Максима и Игоря одних переваривать радостное известие. Они сидели молча, каждый думал о своём. Тишину нарушил телефонный звонок. Максим посмотрел на экран телефона. Звонившим был Кирилл Петрович.

«Слава Богу, что он звонит сейчас, а не чуть раньше», пронеслось в голове у Максима.

— Ты почему не звонишь? — услышал Максим взволнованный голос, как только ответил на звонок. — Вы её нашли?

— Да, недавно. Я как раз собирался вам звонить.

— Как Лика? С ней всё хорошо?

— Почти, она сейчас в больнице, но вы не волнуйтесь, ничего серьёзного. Она пройдёт обследование, и мы вернёмся домой.

— Слава Богу! — с облегчением произнёс Кирилл Петрович. — А где Игорь? Вероника его потеряла, нервничает, а ей нельзя, молоко может пропасть.

— Он с нами. Передайте ей что всё хорошо.

— Пусть Лика мне позвонит, хочу услышать её голос.

— Хорошо, — пообещал Максим и положил трубку.

«Я и сам хочу услышать её голос», — грустно подумал он.

— Тебя Вероника Петровна потеряла, позвони ей, успокой. Про Лику она не знает, не говори, — спокойно сказал Максим Игорю.

Игорь послушно достал телефон и отошёл чтоб позвонить. Через несколько минут вернулся и занял прежнее место.

— Спасибо тебе, — вдруг произнёс Максим.

— За что? — удивился Игорь.

— И за фотографию, и за то, что спас в гараже.

— Я её спасал.

— Я знаю, за это и благодарю, — всё так же спокойно ответил Максим.

— Теперь я исправил ошибку, верно. Я пытался тебя убить, а сегодня спас. Я больше не виноват перед тобой, — устало произнёс Игорь.

— Нет. Больше нет, — согласился Максим.

Они сидели молча уже почти тридцать минут. Игорь периодически соскакивал с места и мельтешил у Максима перед глазами ходя по коридору туда и обратно. Но Максим не обращал на это внимания, он терпеливо ждал врача. Он готов был ждать сколько угодно, лишь бы её спасли. Скрипнув открылась дверь отделения реанимации. Вышел пожилой мужчина в белом халате и маске, скрывавшей лицо. Видны были только добрые карие глаза. Максим с Игорем быстро встали и направились к нему.

— Кто из вас муж?

— Я. Будущий, — быстро ответил Максим.

Игорь стоящий рядом тяжело выдохнул.

— Хорошо. Состояние у неё сейчас стабильное, её жизни ничего не угрожает, но мы оставим её у себя подольше чтоб понаблюдать за развитием плода. Как произошедшее повлияет на него и постараемся сделать всё возможное чтоб он чувствовал себя хорошо.

— Плода? — с непонимание переспросил Максим.

— Вы не знали? Ваша будущая жена беременна. Срок примерно 12 недель. Поздравляю!

Максим во все глаза смотрел на врача и ему показалось, что сегодня он пережил все эмоции какие только мог.

— Когда я смогу её увидеть?

— Она спит. Вам тоже бы не мешало отдохнуть. Выглядите все не очень. Поезжайте поспите и возвращайтесь утром. Тогда и увидитесь. Её как раз к этому времени должны перевести в палату. И не волнуйтесь с ней и с вашим ребёнком все будет хорошо. Они находиться в опытных руках.

Врач развернулся и скрылся за дверью.

— Ну вот для меня всё и решилось. Шансов на её завоевание не осталось. Поздравляю, папочка! — грустно улыбаясь, смирившись с поражением произнёс Игорь. — Береги её. Не дай больше повториться случившемуся.

Игорь протянул руку Максиму в знак примирения и тот пожал её, радуясь в душе, что больше не будет, так утомляющей Лику, вражды.

Степан вернулся без кофе.

— Ты домой за кофе бегал? — смеясь спросил Максим.

— Почему такой довольный? Всё хорошо, её скоро выпишут?

— Я стану отцом, Степа! Лика беременна.

— Поздравляю, дружище!

Степан схватил Максима в охапку и оторвал от земли, несмотря на то, что был поменьше.

— И когда растущая семья воссоединиться? — спросил Степан, возвращая Максима на землю.

— Не знаю пока, врачи хотят понаблюдать за ребёнком, понять, повлияло ли произошедшее на плод. Нас отправили отдыхать, сказали приезжать утром. Лику сскоро переведут в палату.

— Ладно, тогда поехали в гостиницу, номера я уже забронировал. Это было легче, чем купить кофе. То автомат не хотел брать купюру, я побежал менять….

— Хорошо, хорошо, верим. Поехали спать. Хочу, чтоб время быстрее прошло. Очень хочу увидеть Лику.

Часть 33

С раннего утра Максим был уже в больнице. Он дождался, когда Лику переведут в палату и ему разрешать увидеть её. Войдя в палату, Максим, стараясь не шуметь, подошёл к её кровати и сел рядом на стул. Взял уже тёплую руку и поцеловал, а затем прижал к щеке. Внимательно вглядывался в её лицо. Она мирно спала. Румянец уже вернулся, и Лика выглядела вполне здоровой. Максиму даже не верилось, что ещё вчера она провела больше часа в морге, пока один из врачей случайно не определил, что она слабо, но дышит. Как же Максим был ему благодарен за это.

Лика проснулась ближе к обеду. Открыла глаза и первое что увидела было лицо Максима. Он с волнением, молча смотрел на неё и по его щекам покатились слёзы. Она прокрутила в памяти, последние события, которые смогла вспомнить и в её взгляде появился испуг. Рука Лики потянулась к животу. Максим понял о чём она подумала и поспешил её успокоить.

— С ним всё хорошо, не переживай.

— Ты плачешь, — тихо произнесла Лика.

— Да, ты научила меня плакать от счастья. Почему ты мне не сказала? — мягко спросил он.

— Хотела сделать свадебный подарок.

Максим наклонился и поцеловал её. Провёл рукой по щеке от лба до подбородка. Он любил её бархатную кожу, и сейчас наслаждался каждой секундой, когда мог к ней прикасаться.

— Я люблю тебя, синеглазка, — прошептал он. — Больше всего на свете.