Он смеётся.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. Если бы не твоя наглость, я бы ушла. И не узнала бы всего этого.

Я обвожу рукой холл. Ёлку. Гостей. Лилию, которая уже строит рожи брюнету. Снег за окном. И его.

– Я бы всё равно тебя нашёл, – тихо говорит он. – По камерам. Выследил бы. Пришёл бы к тебе в номер с цветами и извинениями.

– И что бы я сделала?

– Вызвала бы охрану, – улыбается он. – И я бы тебя за это ещё больше полюбил.

Мы заходим в ресторан. Там уже накрыт огромный стол. Во главе – Александр Сергеевич. В пиджаке, но с рожками единорога на голове.

– Дети! – машет он нам. – Садитесь быстрее! Мы тут уже тост придумали!

– Какой? – спрашивает Фил, усаживая меня.

– За то, чтобы в Новом году у нас было ещё больше поводов для дурацких пижам!

Все смеются. Лиля подливает шампанское. Брюнет осторожно убирает бокал подальше от неё. Фил наливает мне сок.

– Ты теперь пьёшь за двоих, – шепчет он.

Я смотрю на него. На отца с рожками. На Лилию, которая уже спорит с брюнетом о чём-то. На снег за окном. На огоньки на ёлке.

И думаю: какой же это был безумный, невозможный, прекрасный год.

План был прост:

1. Мажор играет моего парня.

2. Бывший злится.

3. Я торжествую.

А в итоге я получила мужа, семью, ребёнка и семьдесят два единорога на новогодней ёлке.

И ни разу не нарушила главное условие – не запрещала себе чувствовать.

– С Новым годом, моя строгая администратор, – шепчет Фил, чокаясь своей бокал с моим стаканом сока.

– С Новым годом, мой наглый мажор.

Куранты начинают бить. Мы целуемся. И где-то в холле, под ёлкой, один из семидесяти двух единорогов падает с ветки, но его тут же поднимает проходящая горничная и вешает обратно.

Всё идёт так, как должно.

КОНЕЦ