— Извини, не успела соскучиться. — Всё-таки делаю шаг к диванчику, накрывая запястье левой руки пальцами правой.

Хочется прикрыться. Чувствую себя обнажённой под его взглядом.

— Какая жалость. — Снова делает затяжку и протягивает трубку кальяна мне.

Не отказываюсь и принимаю её, но приходится сесть ближе, чем я рассчитывала изначально. И вообще, может, стоит намекнуть ему, что у нас так-то девчачьи посиделки?

— А где Лена? — спрашиваю у Ксю, пока меняю мундштук под прожигающим взглядом Назара.

— Она вышла поговорить по телефону. Тут со связью не очень. Назар, как я и говорила, мы тут девочками собрались.

— Вижу, — кивает Назар. — Как мои подвалят, я вас покину, систер. Идёт?

Ксюша, прежде чем ответить, вопросительно смотрит меня. Без внутреннего протеста не обходится. Не могу в открытую произнести, что против, поэтому слабо киваю.

Назар довольно улыбается и раскидывает руки на спинку дивана. Я напрягаюсь. Ко мне он не прикасается, но это не мешает чувствовать его мужскую энергетику.

— Твои — это кто? — уточняет Ксюша, садясь по левую сторону от брата.

— Волчара и Русик, — отвечает ей Назар и тянется за кистью винограда, сразу забрасывая одну ягоду в рот.

Не замечаю, что слежу за каждым его движением, и понимаю это, лишь когда Назар нагло ухмыляется и протягивает мне руку, предлагая сочную зелёную сладость. Качаю головой, отказываясь, и сбрасываю оцепенение.

— Думала, вы не поддерживали связь, — продолжает подруга.

— Не поддерживали. Я ни с кем не поддерживал связь. Не по своей воле первый год, а потом уже не было необходимости. Вы сами вычеркнули меня из своей жизни, — резко отвечает Назар. — Но я вернулся, и прошлое оставил в прошлом, — твёрдым тоном ставит точку.

Это он про Ксюшу? Я думала, он только со мной не искал контактов. Не мог или не хотел — вопрос второстепенный.

Неожиданно он забирает трубку кальяна из моих рук и, не меняя мундштука, делает глубокую затяжку. Ну и для кого эта показуха, что он не брезгует курить после меня? Для меня или сестры?

Возвращается Лена, и, в отличие нас с Ксюшей, она в шутливой и лёгкой форме перекидывается в Лунеговым какими-то общими для них школьными колкостями.

— Дёмина, ты всё такая же язва, — смеётся Назар.

— Ну, вообще-то, я уже лет десять как Макелова, а ты всё меня Дёминой зовёшь.

— Кстати, как Денчик поживает? Может, как-нибудь устроим семейные посиделки?

При упоминании имени мужа с лица сестры слетает улыбка, она неопределённо пожимает плечами, и мне это не нравится. Что там у них происходит? Мысленно уже прогоняю Назара, чтобы наброситься на Лену с вопросами.

— Денис хорошо поживает. Трудится не покладая рук на благо семьи, — произносит сестра, но я улавливаю нотку иронии в её голосе.

А Назар словно не понимает и продолжает диалог в шутливой форме:

— Ради красивой жены и матери троих богатырей я бы тоже пахал как вол.

Я сижу между ними и чувствую себя лишней. Странное состояние. Схожее с ревностью. Мне оно определённо не нравится.

Ревность — деструктивное чувство, выражающееся в чувстве собственности по отношению к объекту своей любви. И ничего хорошего она не несёт. Есть хоть капля ревности — следовательно, нет доверия. Но о каком вообще доверии можно говорить по отношению к Назару? Его нет. Он растоптал его своим поступком. И нет, я не ревную к его модельке. К тому же где она? Что-то я не вижу её рядом.

То, что она звонила ему, ещё ничего не значит.

“Ну-ну, успокой себя, Лиза”, — посмеивается внутренний голос.

Не могу выкинуть из памяти наш чёртов поцелуй. Он как проклятое клеймо на руке. Горит, ноет и не даёт о себе забыть. Так и я. Не могу, и всё.

И Назар, словно в насмешку, передаёт мне трубку, а когда я тянусь за новым мундштуком, он наклоняется к моему уху и, опаляя его горячим дыханием, хрипит:

— Неужели брезгуешь? Даже после нашего поцелуя? — Отстраняется, чтобы я смогла увидеть его кривую усмешку и смеющиеся глаза.

Хочу закатить глаза на его прямую провокацию, но сдерживаюсь. Назар отвлекается на пришедшее сообщение, после чего встаёт и поднимает ладонь в приветствии кому-то на танцполе. Я машинально слежу за его взглядом. Серёжу и Руслана узнаю сразу. Они в компании трёх молодых девушек. По одной для парней, а третья для Назара?

Мерзкое чувство ревности проклёвывается во мне, словно нашло плодородную землю для своих ростков. Он не мой мужчина. Я не должна ничего к нему чувствовать.

Но сердце разве спрашивает? Оно просто начинает предательски ныть, пока Назар прощается с нами и идёт в сторону своей компании на этот вечер.

После ухода Назара мы выпиваем ещё по бокалу и решаем снова пойти танцевать. Я помню, что хотела устроить допрос с пристрастием Ленке, но она так бойко заливает в себя шампанское, после чего подрывается с места, что решаю оставить разговор по душам на следующий раз. И она от меня уже не отвертится. Если придётся, прижму к стенке и начну пытать щекоткой. Чего-чего, а щекотки она боится с детства. Это моё тайное оружие на все случаи жизни. И я не виновата, что почти тридцатилетняя мать троих детей до икоты её боится.

Не могу ничего с собой поделать, но, пока иду на танцпол, ищу взглядом Назара. Любопытство разъедает. Аж внутренности скручивает от тревожных мыслей. Боюсь увидеть то, что мне не понравится, но всё равно стремлюсь. Я хочу разочароваться в Лунегове и выкинуть его из своих мыслей. Обрубить все мосты. Он только папа моей дочери.

Судьба решает иначе: я не вижу ни Назара, ни его компанию. Мои глаза бегают по клубу безрезультатно. И, подавив разочарованный выдох, я улыбаюсь девочкам.

Спустя час я чувствую чудовищную усталость. Танцы до утра не для меня. Да и Лена всё время поглядывает на часы.

— Может, по домам? — предлагаю первой, сестра с облегчением выдыхает и согласно кивает.

— Да, поехали. Голова уже раскалывается от музыки.

— Хорошо провели время, девочки, — заключает Ксю, откупорив полулитровую бутылку минеральной воды, и выпивает сразу половину.

— Через годик повторим, — смеясь поднимается с диванчика Лена.

Мы с Ксю тоже посмеиваемся.

М-да… всё-таки ночные гулянки не для меня. Если бы время не было таким поздним, я поехала бы за Марусей, не сомневаюсь. Даже не представляю, как сегодня буду ночевать одна в пустой квартире.

— Вы как, на такси или подбросить? — интересуется Ксюша.

— Да, только нам в разные стороны, поэтому не стоит, — отмахиваюсь от