Нам предстоят многочасовые перелеты, почти ежедневная лютая смена часовых поясов туда-обратно, джетлаги, бессонница и ненависть ко всему человечеству. У меня так точно. Вся эта суета сводит меня с ума.

Так что нет — я не волнуюсь.

Я просто предчувствую неизбежный пиздец.

Но Карине этого не говорю, конечно, зачем расстраивать мою принцессу раньше времени? Вместо этого я просто целую ее ласково в губы, улыбаюсь и шепчу на ушко, теплое и раскрасневшееся после сна:

— Все будет хорошо, карамелька.

— Какой ты у меня оптимист, — хмыкает Карина, с удовольствием принимая мою ласку и прижимаясь поближе. Вообще-то, она и сама прекрасно знает, что нам придется очень непросто, но так не хочется думать об этом в первый день тура. Хочется надеяться, что все пройдет идеально.

В конце концов, сейчас самое главное — чтобы наши выступления проходили хорошо. Мощный взаимный обмен энергией со зрителями, пришедшими на танцевальное шоу, очень важен для артистов, будь то актеры, музыканты или танцоры. На одной этой энергии (плюс кофе и овсянка) всегда можно продержаться от концерта до концерта, даже если между городами не будет времени полноценно отдыхать.

Билеты на наши шоу активно раскупаются, в большинстве сентябрьских городов уже полный солд-аут и продажи полностью закрыты, мы уже покрыли все туровые расходы и даже вышли в плюс. А это значит, нам есть чем платить зарплату своим танцорам, Анне Александровне и Михаилу Борисовичу. Трех миллионов на выкуп секс-видео, конечно, не нашлось бы, но все равно чертовски неплохо, я считаю…

Мы с Кариной по-очереди идем в душ, а потом вместе завтракаем. После завтрака отправляемся в Крокус — именно там состоится шоу. Начало — в шесть вечера. Сейчас — всего десять утра, но мы приезжаем сильно заранее, чтобы успеть полностью подготовиться, вспомнить площадку (нам уже приходилось выступать здесь, причем как сольно, так и в составе сборных концертов), сделать пару прогонов, разобраться с костюмами и гримом, поставить декорации, свет и звук. Все это — огромная многочасовая работа, и мы вместе с командой погружаемся в нее, не жалея себя и своих сил.

Только в четыре часа дня удается сделать перерыв и наконец пообедать. Менеджер площадки даже приносит всей нашей команде старбаксовские стаканы с карамельным латте.

— Это божественно! — восхищается Карина, жадно вцепляясь в стакан. — А еще, кажется, у нас все готово.

— Именно так, — я удовлетворенно киваю и тоже делаю глоток: — Действительно очень вкусно, — соглашаюсь с сестренкой.

За сценой ребята оттачивают последние настройки по свету и звуку, проверяют аппаратуру.

Декорации уже на месте.

Костюмы разложены.

Грим почти сделан.

У нас есть время немного отдохнуть и морально настроиться на шоу.

Еще через час организаторы площадки начинают запускать первых зрителей. Московская площадка слишком большая (да и концерта будет два, второй — в самом конце турне), так что солд-аута не получилось, но людей все равно очень много. Мы с Кариной и ребятами подглядываем из-за кулис, как медленно, но верно заполняется этот огромный зал.

— Волнуешься? — снова спрашивает у меня принцесса.

— Немного, — все-таки признаюсь я. — А ты волнуешься?

— Тоже немного, — кивает девушка.

— Мы справимся, — говорю я и целую ее в губы.

Незадолго до начала мы с командой собираемся за сценой для традиционного ритуала: встаем в круг и складываем ладони своих правых рук одну поверх другой, раскачиваем, кричим «Живи в танце!» и рассыпаемся кто куда.

— Ни пуха ни пера! — кричим друг другу.

— К черту!

— Ни пуха ни пера!

— К черту!

До начала остается пять минут.

И вот — шесть вечера.

Работа наших мастеров по свету и звуку начинается раньше, чем наша. Мы еще находимся за сценой, а они уже дают старт шоу.

Загораются софиты.

Включается музыка.

Раздаются аплодисменты и крики зрителей.

Мы с Кариной считаем секунды… нет, не секунды — такты музыки, чтобы вовремя выскользнуть из-за кулис.

Еще мгновение — и мы оказываемся на сцене в круге света.

А еще через несколько секунд в нас летит что-то из зрительного зала.

Тухлые яйца?!

16 глава

Карина

Это всегда так чертовски волнительно — первое шоу нового танцевального тура.

Каждый раз переживаешь о миллионе самых разных вещей.

Все ли наши номера (пускай и тысячу раз отрепетированные, доведенные до автоматизма ценой боли, пота, крови и многомесячных тренировок) пройдут по плану и идеально?

Выдержим ли мы необходимую дистанцию друг между другом, не собьем ли танцевальный рисунок, не запорем ли сложные связки и задуманные хореографические трюки?

Сработают ли правильно световое и звуковое оформление?

Не выключится ли посреди шоу музыка?

Не застрянут ли сложные конструкции декораций?

А главное — понравится ли выступление зрителям? Будут ли они аплодировать, вызывать артистов на бис, танцевать вместе с нами под заводные ритмы латины, бешеный клубняк, романтичные истории любви?

Влад любит говорить об особом обмене энергией со зрителями — так случится ли он в этот раз, этот удивительный обмен?

Получится ли зарядиться на все сто процентов?

И вот — Москва. Первое сентября. Забитый Крокус. Шесть вечера.

Софиты. Музыка.

Вступительный номер, вся команда на сцене…

В нас летят яйца.

Не тухлые — просто сырые.

Две или три штуки, сложно сказать точнее.

Откуда-то из первых рядов, прожектора мешают рассмотреть толком.

Не долетают, бьются о деревянный настил сцены, блестят растекающейся прозрачной жижей, хрустят оранжевыми скорлупками.

Я не успеваю ничего сообразить, банально шокированная. Ничего подобного никогда раньше не случалось. Меня берет оторопь, заученные движения моментально вылетают из головы, и я застываю посреди сцены, прямо перед сотнями и сотнями пар зрительских глаз…

Музыка останавливается, последние аккорды повисают звенящим эхом во внезапно возникшей тишине. Софиты моментально опускаются в пол, чтобы создать световую завесу и скрыть от зала наше замешательство и наш откровенный позор…

Хотя… погодите.

А есть ли этот самый позор?

Несколько бесконечно долгих секунд мне кажется, что сейчас этот ужас продолжится, что в нас полетят новые и новые яйца… или помидоры, или что там еще швыряют в артистов в такие моменты?

Но ничего подобного не происходит.

Напротив, вдруг раздаются громкие аплодисменты и ободряющий гул голосов, из которого можно вычленить отдельные фразы:

— Ребята, мы вас очень любим!

— Не обращайте внимания на идиотов!

— Продолжайте танцевать!

— Браво артистам!

— Позор хейтерам!

— Где охрана?! Выведите этих уродов из зала!

— Жи-ви