Высказала бы мне все наедине, а не при людях. Член, видите ли, у меня стоять не будет. Да я помирать со стояком буду. Воспитывать ее надо, чтобы глупости не болтала. Мелкая совсем. Ладно перед Ольгой, а если бы она перед мужиками такое сказала. Меня бы на смех подняли.

Решено. Проучу ее и целую неделю не буду дома появляться. Пусть посидит одна и подумает о своем поведении. Только вот непонятно, кого я так больше проучу. Ведь я каждый день безумно по ней скучаю, пока дела решаю. Мысли о Машкиной попке мне покоя не дают. Рвануть бы сейчас домой. Нет, решил же, что не появлюсь. А она, наверное, ждет меня. Голенькая в постели. Манкая, сексуальная. Скучаю по ее сладким губам, а как она стонет и умоляет трахать ее жестче и не останавливаться. Зашел, блин, в клинику, до сих пор очухаться не могу. Я так реально подкаблучником стану. Уже зависим от ее прелестей. Член в штанах еле помещается. Я закрываю глаза и чувствую, как в ней тесно и горячо.

— Зевс, ты меня вообще слышишь? — зовет один из моих людей. — Ты о чем сегодня думаешь?

Думаю, что не смогу на целую неделю лишить себя безумно сладкого удовольствия и отказаться от Крохи. Меня же разорвет от недотраха и к левой девке не пойду. После моей медсестричке к шлюхам совсем не тянет.

— Лешего надо приструнить, — создаю видимость, что слушаю его. — Мне не нравится, как он дела ведет. Сгоняй к нему. Поговори с ним пока спокойно, а потом посмотрим. Ну все, свободен.

Открываю телефон, когда остаюсь в кабинете один, а там куча сообщений от Крохи.

Ну все, чувствую, что терпение мое сейчас лопнет. Больше не могу себя сдерживать, пишу Лысому, чтобы вез мою красавицу в клуб. Будем воспитывать.

Глава 28

— Ну чего жмешься в углу? Знаешь, что провинилась, — злится, сигарету прикуривает и швыряет зажигалку на стол.

— Курить тоже вредно. Бросай, — надо как-то тему перевести.

— Я твоих диагнозов уже боюсь, — на мужественном лице показалась маска злости. Поднимается, идет ко мне, грудь часто вздымается. — Ты меня уже в импотенты записала.

Ну подумаешь, ляпнула не со зла.

— Знаешь что? — двигаюсь вдоль стены, пока он, как огромная скала, на меня надвигается.

— Ну что? — рычит на меня, оскалившись. Неужели так шутка про член задела.

— А себя ты виноватым не считаешь? — конечно, не считает. Зевс вообще всегда прав.

— В чем я виноват?

— Притащил в дом бывшую. Разрешил ей на моей кухне готовить блины.

— Мне надо было у нее продукты отнять, пока ты спала? Мне, вообще-то, жрать хотелось, — он вообще не чувствует своей вины.

— Мог бы меня разбудить. Сегодня целый день с ней провел. И чем же вы занимались? Иди к ней и на нее рычи, — пячусь назад.

— Кроха, не беси меня. Пока ты моя женщина, значит и рычать буду на тебя, — огромный, мощный. Нависает надо мной. Каждый раз удивляюсь, как меня не разорвал и не раздавил.

— А больше тебе ничего не надо? — ноги упираются во что-то твердое, и я приземляюсь на диван.

— Сейчас ты увидишь, что мне надо, — быстро расправляется с пряжкой. — Заодно член проверим, а то вдруг уже не работает.

А вот сейчас становится страшно. Рустам слетает с катушек и явно не шутит. Подскакиваю быстро, но Алиев тут же толкает меня и вжимает в диван всем своим огромным весом.

— Ай, — надеюсь, что посетители клуба не видят нас через прозрачную стену. Зевс бы не стал всем показывать наш секс. Я надеюсь.

Ему вообще сейчас плевать на все, кроме моего изнывающего тела. Наклоняется, целует, влажные губы пожирают меня, кусают до крови. Наглый язык сплетается с моим и проникает очень глубоко. Я пытаюсь оттолкнуть Рустама, упираюсь в твердую как камень грудь. А в ответ грозный рык. Его заводит мое сопротивление еще сильнее. От его напора тело дрожит, словно у нас с ним в первый раз. Я не знаю, что и как будет. От Зевса можно ожидать всего, что угодно. В какой-то момент он дергает на мне рубашку, и все пуговицы разлетаются в разные стороны. Сдирает лифчик и прикусывает затвердевший сосок. Все свои действия сопровождает пошлостями и громким рычанием. Мне хочется, чтобы он всю одежду с меня содрал.

Безумно жарко, ткань раздражает кожу. Хочу чувствовать своего мужчину, он сейчас напряжен, как оголенный нерв.

— Если ты мне при мужиках начнешь ставить диагнозы, я тебя так выпорю, что сидеть не сможешь, или трахну твою аппетитную попку, — и в доказательство, раздвигает мне колени.

— Прекрати, — впиваюсь ногтями в его руку, на которой вздулись от напряжения вены. Задыхаюсь от его напора, жадно хватаю ртом воздух.

Нагло рвет трусики и проводит ладонью между ног, задержавшись возле тугого колечка.

— Нет, Рустам, — дергаюсь под его наглым порочным взглядом. В панике изворачиваюсь из его крепких объятий. Зевс не отпускает меня, лишь ставит раком и шлепает по ягодицам.

— Тише, Кроха, — надавливает и с жадностью наблюдает за моей реакцией.

Горячее дыхание огнем проходится по моим губам. Дрожу, выгибаюсь в пояснице, как кошка, выпрашивающая новую порцию ласки. Дурочка. Зевс же зол сейчас и не пожалеет, но почему-то страха перед ним нет.

Сжимаюсь вся, ногтями впиваюсь в кожаную обивку дивана.

— Аррр, — шипит мне в ответ. — Успокойся, сохраним твою попку в целости. Уговорила.

И тут же вводит два пальца в вагину. Наполняя комнату хлюпающими звуками.

— Какая же ты у меня узенькая и течешь сразу. Я только начал, а ты уже возбудилась. Не зря я сразу на тебя запал, — с трудом различаю слова, потому что пальцы проникают глубоко и массируют волшебные точки, отчего я начинаю несдержанно стонать. Трахает меня пальцами грубо и быстро.

Ноги дрожат. Алиев доводит меня до оргазма. Быстро, оглушительно. Вот как у него каждый раз это получается? Как будто он мое тело знает лучше меня.

Зевс водит членом по мокрым складочкам. Кружит вокруг входа. Играет, дразнит меня. Издевается, сволочь. А мое тело изнывает в ожидании грубого вторжения.

— Рустам, — сама напрашиваюсь на секс, как шлюха. Но как бы стыдно ни было, надо признать, что я зависима от него.

— Что ты хочешь, Кроха? — глаза горят адским пламенем.

— Хочу твой член почувствовать внутри, — я не верю, что говорю это. Я скоро стану такой же озабоченной пошлячкой, как и он. А как иначе, если он ежедневно меня развращает.

— Желание