Душ настойчиво стягивает с меня одежду, но я не хочу поддаваться совершенно безумному и необъяснимому желанию.

Может, сейчас мне и будет хорошо, но затем будет вдвойне плохо. За кратковременным удовольствием последует глубокое разочарование, с которым я совершенно не хочу сталкиваться.

Если я позволю мужу сделать то, что он хочет, для него это станет зеленым советом на отказ от развода. А этого я позволить не могу. Никакое желание не заставит меня забыть о предательстве мужа.

─ Слава, хватит, ─ рвано произношу я, с трудом прекращая настойчивый поцелуй, и толкаю мужа грудь. ─ Я не хочу этого, не нужно. Иди развлекаться к своим любовницам, а меня оставь в покое.

─ Нет у меня никаких любовниц, успокойся, ─ с тяжелым дыханием произносит Слава, глядя мне в глаза. ─ Да, у меня была короткая интрижка, о которой ты знаешь, но на этом все. Я давно все прекратил, Ксюша, и мне не нужны другие. Мне нужна только ты.

─ Если бы нужна была только я, то не было бы никакой интрижки, ─ в отчаянии произношу я, мотая головой. ─ Да и у твоей любовницы ведь теперь будет ребенок от тебя!

─ Господи, ─ цедит Слава по слогам и срывается с места, вышагивая вдоль номера, а я быстро поправляю на себе одежду. ─ Чего тебе сдался этот ребенок, а? Ну будет он, да, но что от этого? У кучи мужиков есть дети от прошлых отношений, и что? Им это мешает создать новую семью? Мне не жить с ним, Ксения! Мать сама приняла решение его рожать независимо от моего желания!

─ Дети от прошлых браков ─ это другое, ─ отрицательно качаю я головой.

─ Чем же? ─ нервно усмехается он. ─ Даже не трудить отвечать, потому что ничем! Я не буду принимать участия в его жизни, не буду! Алименты ─ это максимум, что я могу ему дать. Или ты из-за денег переживаешь? Мало их у нас?

─ Какой же ты дурак, Слава, ─ разочарованно протягиваю я и дергаю дверную ручку. ─ Ты так и не понял, что натворил, и не видишь ничего криминального в своей измене. Мне больше не о чем с тобой говорить. Откупайся алиментами, сколько хочешь, а я жду от тебя документы на развод…

Глава 23

Дочь со вчерашнего дня объявила протест с голодовкой и заперлась в своей комнате. Сказала, что не выйдет до тех пор, пока папа не приедет за ней.

Вот только протест этот предназначается не для меня, а для Славы, который ни сном ни духом об этом.

Вот и зачем Соня это делает? Слава ведь четко сказал ей, что сейчас он никак не может взять ее к себе. Пускай бы его засыпала звонками и сообщениями, до зачем она мне все это устраивает? По-прежнему считает, что я Славу отговорила? Или добивается того, чтобы я на него повлияла?

А у меня просто не хватает нервов и сил решать эту проблему. И звонить Славе я не стану, чтобы он сам разбирался с дочерью. Слышать его даже не хочу после того, что он вчера мне устроил.

─ Ма, да забей ты на нее, ─ произносит сын, застав меня на кухне с опущенной на руки головой. ─ Побесится еще денек и успокоится.

Не знаю, как сын понял, что я сейчас из-за Сони в таком состоянии. А ведь мог подумать, что я просто переживаю из-за расставания с его отцом.

─ Да все в порядке, Саш. Но спасибо тебе за беспокойство, ─ с вялой улыбкой отвечаю я, поднимая голову на сына, и вижу, как он наматывает на шею шарф. ─ А ты куда идешь? Только недавно ведь с тренировки вернулся.

─ На каток собрались с пацанами сходить. В торговый центр, который рядом, ─ отвечает он и замирает. ─ Или ты против? Хочешь, чтобы я остался?

По его взгляду вижу, что если я скажу, то он останется и возражать не станет, даже если это его расстроит.

Но какой смысл держать его дома? Чтобы сидел и смотрел на мать в глубоком отчаянии? Или чтобы слушал истерики сестры?

─ Я не против. Иди, конечно, ─ киваю я.

Саша тут же отмирает, будто только и ждал одобрения для дальнейших действий. Подходит ко мне, целует в щеку и бодро шагает в коридор:

─ Вернусь часов в пять. Мне еще уроки делать.

─ Хорошо, Саш. Если что ─ звони. Люблю тебя! ─ кричу ему вслед.

─ И я тебя, мам!

Как же редко я стала говорить фразу «я тебя люблю». И ведь с сыном мы в последние пару лет перестали часто обмениваться словами о любви. Зато мы с Соней говорили это друг другу почти каждый день и обязательно перед сном. И так же было со Славой.

А сейчас муж уже не со мной, дочь не на моей стороне… И по итогу члены моей семьи, с которыми я чаще всего обменивалась словами о любви, отвернулись от меня, предали.

Как же так получилось? Что они вообще вкладывали в понятие любви, если один позволил себе сходить налево и заделать ребенка, а другая фактически выставила меня в этом виноватой?

Тяжесть мыслей и душевного состояния буквально измотали меня, превратили в выжатый лимон. И уйти от этого, абстрагироваться у меня не выходит, как бы я ни старалась, как бы ни занимала себя всевозможными делами…

Славе сейчас плохо, и он делает то, что хочет, ни от кого и ни от чего не зависит. Он может заниматься тем, что, по его мнению, принесет ему облегчение, поможет пережить наш разрыв… Хотя он сейчас страдает исключительно из-за собственных действий.

А что делаю я? Только нагружаю себя еще большим количеством забот, что ни капли меня не спасает.

И я могла бы сейчас сетовать на несправедливость, необходимость заниматься домой и детьми, тогда как муж предоставлен сам себе. Но я ведь сама выбрала такой путь, а не иной. И нет смысла винить Славу в том, что у него теперь больше свободы, чем у меня.

Но отсутствие детей в доме никакого облегчения мне бы не принесло. А вот отсутствие дочкиных истерик ─ очень даже. Но их нужно просто переждать, перетерпеть. Позже станет легче…

Внутри меня сейчас сидит точно такая же Соня, которая готова винить весь