— Мира Восс. Цель — поиск постоянной работы в порту, — произношу я ровным, не дрогнувшим голосом.

Камера вспыхивает мягким голубым светом, делая снимок. Волнение тихо колотится в груди — это первый официальный шаг в новом городе, после которого пути назад уже точно не будет. Женщина заполняет информацию на рунтере и потом из специального устройства выползает небольшая карточка.

— Временная регистрация в Глубинном Умбралле — двадцать пять серебряных за два месяца, — произносит женщина держа в руке готовую карточку. — Потом придётся продлевать.

Я вздыхаю, и лезу в свой мешок за монетами, достаю и передаю их. С грустью вспоминаю о тех морских кристаллах и золоте которые забрал себе за помощь Дерек. Но с другой стороны, он мог и не спасать меня и я бы на данный момент уже была бы мёртвой, так как у меня оставалась только одна «морская сыворотка», а этого только на сутки хватило бы.

Женщина забирает деньги и протягивает мне готовую временную карточку, на которой тихо светятся мелкие руны. Она вдруг наклоняется ближе через холодную каменную стойку, понизив голос до едва слышного шёпота, чтобы никто из ожидающих в очереди за моей спиной людей не услышал:

— Если ищешь недорогое жильё для одинокой девушки, где не будут стучаться патрульные и задавать лишних вопросов — спроси у старой Марты на третьей портовой улице. На углу там стоит лавка с сушёной рыбой, а сам дом прямо за ней. Скажи, что я, Эльза, прислала. Она не обманет и не заломит неподъемную цену. И ещё один совет: обменяй золотые и серебряные монеты в городском банке на местные платежные жетоны. Хоть монеты и остаются в общем ходу, у уличных торговцев курс обмена просто грабительский, и жетоны мелкого номинала подходят для мелких ежедневных расчётов, не то что серебряные монеты.

Я удивленно поднимаю брови, уже готовая поблагодарить, а она уже снова отворачивается к своему рунтеру, проводит по клавиатуре пальцем, и делает вид, что ничего не говорила, не желая привлекать лишнего внимания. Я тихо киваю, прячу карточку во внутренний карман кожаной куртки и выхожу на шумную улицу — в груди разливается тихое тепло: здесь, на дне океана, среди незнакомых людей, ещё нашлось место для маленькой бескорыстной помощи.

Город вырезан в толще скалы на глубине нескольких километров под поверхностью океана, каменные стены главного тоннеля увешаны рядами рунных фонарей, которые светятся ровным приглушенным голубым светом от морского эфира, не слепя глаза в полумраке. Недалеко от входа несколько дешёвых уличных фонарей используют биолюминесцентные колбы — их меняют раз в две недели — добавляя мягкое желтоватое свечение для пешеходов. Под ногами железные плиты тихо вибрируют от проходящих рядом поездов, что развозят грузы и пассажиров по всему городу. Воздух плотно наполнен запахом солёной воды, свежей выпечки из ближайшей хлебной лавки и слабым характерным ароматом активированного эфира.

В голове постоянно крутится совет Эльзы про обмен денег, поэтому я сразу направляюсь к центральному банку, предварительно уточнив его местонахождение у первого попавшегося прохожего с рыбацкой корзиной.

По дороге я считаю про себя оставшееся золото: всего пятнадцать полновесных золотых монет из старого столичного монетного двора и тридцать пять серебряных. Надеюсь, этих денег хватит, чтобы заплатить за проживание у Марты за пару месяцев вперёд — тогда не придётся искать срочную подработку сразу после заселения, и я смогу спокойно дождаться сообщения от Яна.

Мне становится грустно при воспоминании о любимом, я невольно замедляю шаг, и горячие слёзы сами наворачиваются на глаза. Я быстрым движением смахиваю их с щеки, не желая привлекать внимания любопытных прохожих. Я до последнего надеюсь, что ему удалось спастись, и долгожданное письмо от него уже ждёт меня в городской камере хранения.

Я подхожу к высоким двойным дверям банка с тёмными бронзовыми ручками, выкованными в форме изогнутых морских коньков, тяну одну из них на себя, и лёгкий хрустальный колокольчик над входом звенит тонким переливчатым звоном, объявляя о прибытии нового клиента. Прохладный воздух с запахом чистого морского эфира и полированного тёмного дерева сразу обнимает лицо. У длинных массивных столов сидят клерки в тёмных жилетах поверх накрахмаленных белых рубашек и работают с рунтерами, их пальцы быстро летают над плоской клавиатурой.

Мой взгляд невольно задерживается на этих столах. В нашем мире почти нет больших островов, почти все они небольшие и их немного. Растительность на них очень скудная, поэтому любое натуральное дерево — невероятная роскошь, которую доставляют с большим трудом через сотни опасных морских рифов. Целые столешницы из цельного массива — это вообще неслыханное богатство для подводного города, и сразу видно, что дела у центрального банка идут превосходно.

Я вдохнула поглубже, чтобы успокоить лёгкую дрожь, поправила кобуру с пистолетами на поясе, достала из потрёпанного заплечного мешка плотный кожаный кошелёк с монетами и шагнула к свободному окошку обмена, готовая выложить деньги на прохладную каменную стойку.

Клерк поднимает на меня взгляд из-за рунтера, поправляет тонкие стальные очки на переносице и протягивает руку за монетами. Я достаю из кожаного мешочка только три чеканные золотые, выкладываю их на прохладную каменную стойку, а остальные быстро убираю поглубже. Не стоит демонстрировать сбережения незнакомым людям в портовом городе.

Клерк медленно кивает, по очереди прижимает каждую монету к небольшому рунному считывателю, встроенному прямо в стойку. Экран рунтера перед ним вспыхивает мягким голубым светом, клерк всматривается в цифры и называет сумму ровным, безразличным голосом:

— По сегодняшнему официальному курсу это двадцать семь тысяч триста сорок четыре жетона. Вам мелкими?

Я отрицательно качаю головой, он отворачивается к тяжелому металлическому ящику за спиной и быстро отсчитывает нужную сумму: пять жетонов по пять тысяч с выгравированным гербом города, два по тысяче, три по сто, четыре по десять и четыре по одному. Он складывает все в плотный бумажный пакет и протягивает мне через стойку. Я пересыпаю жетоны в свой потёртый кожаный кошелёк с прочной рунной застёжкой, негромко благодарю клерка и разворачиваюсь к выходу. Теперь можно спокойно идти в городскую камеру хранения за долгожданным сообщением от Яна.

Я выхожу из банка, достаю из кармана потёртый рунфор с глубокой царапиной на углу и сверяюсь с загруженной картой города, после чего медленно иду к камере