Первым делом я наклоняюсь к основному энергетическому блоку прямо перед пультом управления: там в специальном резном гнезде из кости кашалота сидит один голубой кристалл морского эфира, питающий двигатель на рунной магии. Кристалл небольшой и не самый мощный, но морского эфира в нём вполне хватает для средних поездок.

Я касаюсь гладкой холодной поверхности кристалла ладонью и чувствую едва заметную ровную вибрацию чистой накопленной энергии. Отец всегда старается, чтобы заряд был полным. Морского эфира хватит до Умбралла и ещё останется на обратный путь.

Пальцы чуть дрожат от волнения, пока я пробегаю по рунному блоку управления и проверяю систему плавучести — все механизмы отзываются чётким тихим щелчком, нет ни одного сбоя. Я затягиваю пряжку поясного ремня с двумя пистолетами, поправляю выбившуюся из-за уха короткую прядь волос, которая липнет к вспотевшему лбу, и плотно задраиваю за собой герметичную крышку люка.

Закидываю рюкзак в небольшую обитую резиной нишу за спиной пилотского кресла и опускаюсь на жёсткое сиденье за пультом. Пристёгиваюсь двойными ремнями безопасности, на ощупь нахожу кнопку регенератора кислорода и нажимаю её — лёгкий гул разносится по кабине, в замкнутом пространстве сразу становится легче дышать.

Глубоко вдыхаю прохладный пропахший резиной воздух и включаю подачу энергии от кристалла морского эфира на все системы. Замерцали немногочисленные рунные экраны, один за другим засветились мягким голубым светом индикаторы на потёртой панели управления.

Я нажимаю кнопку внешнего привода, отправляя сигнал на механизм шлюза, и тяжёлая стальная задвижка медленно со скрипом отодвигается в сторону. Холодная вода из залива сразу с шипением бьёт о дно ангара и начинает заполнять помещение, медленно поднимая катер со старого пластикового стапеля. Когда уровень воды внутри сравнивается с внешним, я тихонько активирую двигатель, проскальзываю сквозь открытый проход и поворачиваю руль в сторону узкого, скрытого от патрулей прохода между старыми рифами. Я нажимаю на рычаг балласта, и катер плавно уходит под холодную тёмную воду залива, полностью скрываясь от любых наблюдателей с поверхности. Рунная конструкция на носу снижает плотность воды, а расположенный рядом водозаборник направляют воду на рунный ускоритель, который её разгоняет и с огромной скоростью выталкивает сзади аппарата, позволяя перемещаться под водой с очень большой скоростью.

Как только мой катер полностью уходит под плотную тёмную толщу воды и я выравниваю курс, как на сонаре вспыхивают сразу две яркие мигающие точки — они двигаются прямо мне наперерез, на глубине всего десяти метров. Мои пальцы мгновенно немеют, я резко сбрасываю обороты двигателя до еле слышного холостого хода, выключаю внешний фонарь и вжимаюсь спиной в жёсткую спинку пилотского кресла. Короткие волосы прилипают к вспотевшему лбу, я прикусываю нижнюю губу до лёгкой солоноватой горечи, чтобы не издать ни звука. Теперь вся надежда на руны, нанесённые на корпус отцом, призванные снизить заметность катера и помешать сканированию.

Точки медленно ползут по экрану сонара ближе, и уже через несколько секунд я различаю их силуэты сквозь толстый стеклянный иллюминатор — это два небольших быстрых катера-перехватчика «Морж-7», все чёрные, с обтекаемым броневым корпусом. На носу каждого ярко поблёскивает серебряный герб клана, по бокам торчат два малокалиберных скоростных рунных рельсотрона, а ниже ватерлинии виднеются едва заметные тени парных торпедных аппаратов. Они дрейфуют медленно, разрезают толщу воды широкими лучами прожекторов — один проскользнул всего в паре метров от моего борта, осветив кусок корпуса на секунду. Я замираю и даже перестаю дышать, чтобы не выдать себя лишним движением. Сердце колотится так громко, что его стук заглушает даже ровный гул регенератора кислорода.

Я потихоньку снимаю с предохранителя пистолет на поясе, острые ногти впиваются во влажную ладонь, но я чётко понимаю: если они заметят меня, у меня нет ни единого шанса уйти от двух перехватчиков. Один из них останавливается буквально в десяти метрах от моей кормы, его точка на сонаре моргает тревожным красным огоньком, я уже готова дать полный газ вперёд, чтобы хоть как-то прорваться к проходу между рифами. Но через несколько секунд огонёк гаснет, перехватчик лениво разворачивается и медленно уходит вслед за вторым, продолжая обследовать другую, более дальнюю часть залива. Я выдыхаю медленно, растягивая воздух сквозь сжатые губы, весь лоб покрыт холодным липким потом, а пальцы всё ещё дрожат на прохладном пластике руля.

Я даю себе десять секунд, чтобы прийти в себя, вытираю пот с шеи тыльной стороной ладони, потом включаю минимальные обороты и продолжаю двигаться дальше по маршруту, держась как можно ближе к каменистому склону, чтобы надёжнее скрыться от вражеских сонаров и сканеров.

Я расслабилась, увеличила обороты и почти дошла до изгиба подводного склона, как вдруг сонар тревожно и громко пищит прямо у меня под рукой — оба перехватчика не просто развернулись обратно, они идут за мной на полной скорости. Очевидно, их сонары всё же засекли меня, просто они решили завести меня в засаду, не раскрывая себя раньше времени.

Я вжимаюсь спиной в жёсткую спинку кресла, до отказа нажимаю рычаг газа, и мой глиссер рвётся вперёд — отец нарастил ему мощность больше стандартной, так что он действительно быстрее любого серийного «Моржа-7».

Один из перехватчиков открывает огонь, яркие голубые разряды прошивают мутную холодную воду прямо за моей кормой. Первый заряд вонзается в правый борт — корпус содрогается до самых оснований, один из боковых индикаторов давления гаснет красной вспышкой. Почти сразу ещё два заряда ударяют в корму, срывают внешние датчики сонара, и большая часть экрана уходит в дрожащую рябь помех. Я прикусываю губу, не сбрасывая газ, прижимаюсь ещё ближе к каменистому склону и ухожу в узкий проход между рифами — сюда «Моржи» не смогут пройти целиком, не разбив себе броню об острые камни.

Они ещё стреляют вслед, камни крошатся от разрядов над моей головой, осыпая мелкими крошками мой корпус, но я уже проскакиваю крутой поворот, скрываюсь в тёмном глубоком гроте и резко глушу двигатель. Я замираю, даже не дышу, прислушиваясь, и слышу, как перехватчики проносятся мимо входа, их рёв