Пролог. Часть первая
Во все времена грусть-печаль топили в вине. В нём же искали вдохновение. Им же отмечали радостные события. И во все времена были кабаки, трактирчики, рюмочные…
Этот трактир назывался «Снулая рыба». Здесь больше топили.
Что подвигло хозяина окрестить своё заведение именно так, осталось загадкой, но название получилось из категории «говорящих»: тесное помещение с низкими потолками; в почерневшие балки намертво въелась копоть; очаг больше дымил, чем грел; тусклое пламя свечей отбрасывало на стены дрожащие тени. В воздухе витал непередаваемый аромат подгорелой селёдки, а прокисшее пиво насквозь пропитало доски столов.
И при всём при этом, за каждым кто-то сидел. Где по одному, где по двое, а где целой кодлой. Но пропитые лица посетителей выражали уныние, речи звучали невнятно, а редкие движения были суетливыми. Зато пили здесь, как в последний раз. Выпивохи накачивались дешёвым пойлом в стремлении добавить хоть каплю радости в свою никчёмную жизнь… или на время забыться, что вероятнее.
Лишь один человек выделялся из тусклой однообразной массы.
В центре зала восседал рослый статный мужчина — олицетворение рыцарских былин, стародавних сказаний о силе Гийома и о красоте Роланда.
Вьющиеся русые волосы, плечи в сажень, мощная прямая спина… Большего было не рассмотреть, потому что, как раз спиной к выходу он и сидел. На кожаной куртке отпечатались следы кольчужных колец, жесты сильных рук выдавали уверенного в себе человека.
Единственный, кто не бежал от забот, а просто наслаждался едой и питьём. Хотя в «Снулую рыбу» наслаждение, отродясь, не заглядывало.
И тем не менее.
Он отправил в рот кусок запечённой трески, с удовольствием отхлебнул из высокой деревянной кружки и принялся неторопливо жевать.
Хлопнула входная дверь. Послышались тяжёлые шаги, сопровождаемые позвякиванием шпор.
Воин даже не дёрнулся.
***
- Ренард! Предписание! Немедленно в седло, воин! — рявкнул над ухом сиплый бас, и волосатая ручища прихлопнула к столешнице лист пергамента с сургучной печатью.
От мощного удара стол вздрогнул, подпрыгнула кружка, тарелка с недоеденным рыбьим хвостом соскочила на пол и разбилась.
- Блез, чтоб тебя драли Семеро! — Ренард не оборачиваясь, махнул кулаком за спину, но не попал.
В ответ раздался звучный хохот, и на скамью напротив плюхнулся здоровенный детина. Блез по прозвищу Бородатый. Старый боевой товарищ и, по совместительству, командир. Его щекастая морда, заросшая до бровей чёрной курчавой бородищей, излучала неприкрытое довольство.
- Дождались, Ренард! Дождались! Идём в рейд! — здоровяк без спроса схватил кружку приятеля, выхлебал остатки эля и грохнул пустой посудой о столешницу. — Приказ комтура. Наш триал выделен в сопровождение Несущему Слово.
Посетители трактира поначалу не обратили внимания на шумное поведение двух верзил, здесь даже потасовки — дело обычное. Но слова «приказ комтура» и «триал» заставили всех попритихнуть, а когда прозвучало имя Несущего Слово, к выходу потянулись даже завсегдатаи. Вскоре зал опустел. Святую Инквизицию здесь очень уважали, но лишний раз предпочитали не связываться.
- Триал… Забыл, что мы уже две декады как не триал? Или прислали кого на замену? — фыркнул Ренард, с сожалением разглядывая опустевшее дно кружки.
На эту он потратил последние медяки, и больше денег у него не осталось.
- Щас, погоди, — Блез развернулся к стойке и щёлкнул пальцами над головой. — Эй, трактирщик! Эля мне и моему другу! Да не той бурды, которой ты его поил! Найди чего поприличнее. И каплуна жареного не забудь. Живо!
- На что гуляем? — удивлённо изогнул бровь Ренард.
- Брат-казначей расщедрился по поводу такого дела. Выделил монет в счёт содержания, — Блез расплылся в людоедской улыбке, показывая крупные жёлтые зубы, и бросил на стол увесисто звякнувший кошель. — Здесь твоя половина.
Ренард прибрал деньги и хищно оскалился в ответ. Рейд — это хорошо, рейд — это прибыльно, а то поиздержался уже до крайней степени. Триединый, наконец-то, услышал его молитвы. Хотя, если честно, он и забыл уже, когда в последний раз молился.
- Мы снова полноценный триал. Комтур выделил нам неофита, вместо Гастона, упокой Господь его душу, — Блез осенил себя крёстным знамением.
Ренард повторил его жест и склонил голову, отдавая дань памяти усопшему.
Смелый был воин, Царствие ему небесное, а погиб глупо. Поспорил, что голову Карнабо принесёт, а им с Блезом ничего не сказал. Ну и сгинул вместе с конём. Его даже не похоронили по-человечески, нечего было хоронить. Нашли только высохшую лужу крови в соседнем лесу, даже костей не осталось…
Ну да чего уж теперь, Гастон уже в лучшем мире, без забот и печалей.
- Ты сам его видел? — спросил Ренард, имея в виду новичка.
- Не успел. Я от казначея сразу сюда. Знал, что найду тебя в «Рыбе», — заржал Блез, а когда отсмеялся, гаркнул во весь голос: — Трактирщик, Анку тебя забери, где тебя Семеро носят?!
Хозяин заведения притащил две большущие кружки с пышными шапками пены, по жареному цыплёнку каждому и удалился, недовольно пробурчав себе под нос:
- Совсем псы распоясались, как их святая братия терпит?..
- Чего?! — нахмурился Блез и всем телом развернулся к трактирщику.
Бородатый не расслышал слова, но общую интонацию уловил.
Не след простолюдину брехать на рыцаря. За такое надо наказывать. Трактирщик обернулся на возглас, побледнел, но быстро сообразил, как выкрутиться.
- Говорю, приятного вам аппетита, почтенные, — согнулся он в подобострастном поклоне.
- Другое дело, — проворчал Блез, развернулся к столу и потянулся к жаркому.
На какое-то время приятелям стало не до разговоров.
Неосторожное «псы», слетевшее с языка трактирщика, ничуть не было оскорблением. Они действительно псы. Псы Господни. Элитные бойцы Святой Инквизиции. И святые отцы их не просто терпели — их пестовали, как любимую гончую, как породистого жеребца, как ловчего сокола. Очень уж нечасто встречались люди, способные оживить небесный металл. Ещё меньше рождалось тех, кто годился в воины. А такие, как Ренард и Блез, и вовсе были наперечёт.
***
Неофит переминался с ноги на ногу и заливался румянцем под пристально-тяжёлыми взглядами рыцарей. Одной рукой он придерживал большой кавалерийский арбалет, а второй хватался то за эфес меча, то за пряжку наборного пояса. И всё порывался принять эффектную позу, чтобы эти двое ветеранов-громил поняли, что он… что он тоже… не просто так тут… здесь.
- Армэль, говоришь, — задумчиво протянул Блез и многозначительно переглянулся с
