Сами Kraftwerk имели все основания считать, что их подлинная история начинается с Autobahn. Именно в этот момент они превратились из краут-роковой диковинки во всемирно-историческую силу — когда в 1975 году сокращенная версия 24-минутного заглавного трека стала международным сингл-хитом. Но даже тогда мерцающая гитара и парящая флейта соседствовали с синтезаторной пульсацией и драм-машиной. «Autobahn» предлагает пасторальный взгляд на автостраду, завороженный проносящимся мимо зеленым пейзажем ничуть не меньше, чем асфальтом и дорожным движением. Метрономичное пощелкивание ритма ровно и безмятежно — это контролируемый круиз, бесконечно далекий от дорожного гимна группы Steppenwolf «Born to Be Wild». В то время как большая часть рока трактует моторный транспорт как продолжение фаллического могущества, Kraftwerk интересовал дзен-аспект вождения, симбиотическое слияние человека и машины. В 1975 году Шнайдер признавался журналу Melody Maker, что состояние транса, вызываемое «Autobahn», не имеет ничего общего с наркотическим кайфом от скорости, а, напротив, способствует «абсолютной ясности ума. Это как вести машину: ты можешь ехать на автомате, не задумываясь о том, что именно ты делаешь».

Став хит-синглом в Великобритании, США и еще восьми странах, «Autobahn» также принесла Kraftwerk знаменитого поклонника. Дэвид Боуи стал их ярым сторонником; приобщал собственную публику к их музыке, включая этот альбом перед концертами в рамках своего тура Station to Station, и взахлеб рассказывал журналам вроде Playboy о том, что его «любимая группа — немецкий коллектив под названием Kraftwerk, который играет шумовую музыку ради „повышения производительности“». Боуи даже утверждал, что именно Autobahn сместила фокус его культурных интересов с Америки и R&B на Европу и электронную музыку, что в конечном итоге побудило его переехать в Берлин, где он запишет самую экспериментальную музыку в своей жизни и спродюсирует для Игги Попа два альбома, изменивших его карьеру: The Idiot и Lust for Life.

Боуи восхищался тем, как Kraftwerk избегали «стереотипных американских последовательностей аккордов». Ему также нравился их совершенно не рок-н-ролльный имидж — черта, которая началась со Шнайдера, а затем распространилась на всю группу. В свои ранние годы Kraftwerk напоминали другие краут-рок-коллективы: небрежный внешний вид и упор на мастерство исполнения, а не на шоу. Всё начало меняться с обложки альбома Ralf und Florian. Хюттер всё еще щеголяет с жидкими волосами до плеч, в расстегнутой клетчатой рубашке и очках учителя химии, но Шнайдер выглядит щеголевато в сдержанном и вневременном стиле: аккуратно подстриженные короткие волосы, галстук и костюм. Это предвещало облик, который станет визитной карточкой Kraftwerk: четверо мужчин с зачесанными назад короткими волосами в одинаковой, безупречно чистой униформе из рубашек и галстуков.

Шнайдер также оказал глубокое влияние на вектор развития Kraftwerk, подружившись с художником Эмилем Шультом, который стал имидж-консультантом группы. Стиль и оформление Kraftwerk на сцене и на пластинках совершили качественный скачок вперед с точки зрения цельности и силы воздействия, сблизив музыкантов с британскими глэм-артистами вроде Боуи и Roxy Music, обитающих в собственной параллельной вселенной ретрофутуристического шика. На обложке альбома Trans-Europe Express (1977) благодаря фотографии и портрету кисти Шульта Kraftwerk выглядят как эстрадный ансамбль межвоенной эпохи, а в черно-белом клипе на заглавный трек группа предстает в шляпах и кожаных перчатках — джентльмены, путешествующие с шиком в купе поезда 1930-х годов. Альбом The Man-Machine (1978) уходит еще дальше в прошлое, его красно-черная цветовая гамма и скошенная типографика отдают дань уважения графическим инновациям советских модернистов, таких как Эль Лисицкий и Малевич. Оформление этих альбомов эпохи расцвета Kraftwerk соответствовало тематике песен, отсылающих к Фрицу Лангу («Metropolis»), наивному восторгу перед электричеством («Neon Lights») и ушедшей эпохе «элегантности и декаданса» («Europe Endless»).

Но хотя визуальные образы и аллюзии отсылали к утраченному футуризму течений начала XX века вроде супрематизма и Баухауса, сама музыка устремлялась далеко в будущее. Kraftwerk фактически изобретали 1980-е, закладывая основы синти-попа и клубной музыки, движимой секвенсорами. От акустических инструментов, включая флейту Шнайдера, теперь полностью отказались, а звучание свелось к той строгой чистоте, которую мы ассоциируем с классическими Kraftwerk. Что крайне важно, эта музыка была лишена индивидуальных интонаций и личностного начала, в ней не было ни намека на соло или эффектные пассажи. «Мы выходим за рамки индивидуальных чувств, — рассказывал Шнайдер журналу Sounds. — Мы скорее как средства передвижения, часть нашей mensch machine, нашего человека-машины. Иногда мы играем музыку, иногда музыка играет нами, а иногда… она играет сама».

К моменту выхода альбома Computer World в 1981 году тематика (революция микрочипов) наконец догнала ее ультрасовременное звучание. Kraftwerk запечатлели как тревогу перед потенциалом компьютера в сфере слежки и отчуждения (жутковатая дрожь в «Home Computer»), так и нежную человеческую тоску, которая тем не менее находит выражение через новые системы телекоммуникаций (трепетное замирание сердца в «Computer Love»). Несмотря на отдельные устаревшие отсылки (вроде песни «Pocket Calculator», появившейся после того, как Шнайдер принес в студию музыкальный калькулятор), проблематика альбома всё еще резонирует с настоящим, в котором мы слились с компьютерными технологиями в еще более тесном симбиозе и стали еще более зависимы от них.

К началу восьмидесятых Kraftwerk создали столь мощное силовое поле влияния, что поп-мир внезапно наводнили группы, созданные по образу и подобию немецкого коллектива. Участники The Human League обрели свой путь после двойного откровения 1977 года, когда они услышали «Trans-Europe Express» и мюнхенское электронное диско Донны Саммер «I Feel Love», спродюсированное Джорджо Мородером; к 1981 году они наконец и сами превратились в суперзвезд мирового масштаба. Гэри Ньюман позаимствовал образ андроида и в песне «Cars» представил более невротическую версию «Autobahn». Образовавшись из осиротевших осколков Joy Division, группа New Order верно следовала любви своего покойного вокалиста Иэна Кёртиса к Kraftwerk, выковывая электронный данс-поп, пронизанный сомнением и мраком. И хотя их всё сильнее затмевали собственные последователи, Kraftwerk ухитрились сорвать куш со своим мегахитом — бойкой песенкой «The Model», но, поскольку это была композиция четырехлетней давности с альбома Man-Machine, она не привлекла должного внимания к их тогдашнему шедевру Computer World.

Тем временем этот самый тевтонский из всех коллективов оказывал невероятное влияние на черную американскую музыку. Трек Африки Бамбааты «Planet Rock», родившийся в недрах хип-хоп-культуры Южного Бронкса, историк диско Питер Шапиро назвал «Розеттским камнем электро». Если так, то одним из высеченных на нем языков был немецкий, поскольку этот трек в значительной степени представляет собой коллаж из Kraftwerk, где волнующие аккорды «Trans-Europe Express» накладываются на синтезаторный бас-грув из «Numbers». В Детройте Хуан Аткинс из Cybotron и Model 500 стал пионером техно с