Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 78
известно, что оно вызвало бурную, полную негодования, реакцию читателей. Редакция газеты напечатала раздраженных 10 писем, сообщив, что получила таковых гораздо больше. Айвинс поспешил настрочить новое письмо, в котором заверил читателей в том, что он вовсе не педофил и его просто «не так поняли». Брюсу на тот момент уже исполнилось 47 лет и сложно понять, какая же нелёгкая дёрнула его выступать в медийном пространстве на столь двусмысленную, если не сказать токсичную, тему.
В общем, нельзя не признать, что был он человеком чудаковатым.
Ещё в начале 2002 г., т. е. в период тесного сотрудничества с Айвинсом, ФБР получило важные настораживающие сигналы от некоей Нэнси Хэйгвуд (Nancy Haigwood), микробиолога, познакомившейся с Брюсом в конце 1970-х гг. Причина обращения Нэнси была довольно неординарна — она прочитала письмо президента Американского общества микробиологии (ASM), в котором сообщалось, что человек, рассылавший конверты с бактериями сибирской язвы, является хорошим специалистом и с большой долей вероятности может быть членом ASM. В письме содержалась просьба проанализировать круг своего профессионального общения и сообщить обо всех подозрительных специалистах в микробиологии ФБР. Нэнси подумала — подумала, да и позвонила по контактному телефону Бюро.
Она рассказала о том, что подозревает Брюса Айвинса в преследовании. Инциденты происходили ещё в конце 1970-х гг., но Нэнси не могла их позабыть. Так, например, у неё однажды пропала тетрадь с важными лабораторными записями. После этого она получила анонимное письмо, в котором сообщалось, что тетрадь находится в почтовом ящике, она брошена туда словно почтовое отправление. Нэнси обратилась в полицию, сообщила в Почтовое ведомство… ящик открыли и действительно обнаружили в нём тетрадь. Дальше — больше. Перед свадьбой Нэнси кто-то написал на заднем стекле автомашины её жениха буквы «KKG» — это была аббревиатура слов «Kappa Kappa Gamma», являвшихся названием женского студенческого общества. Помимо машины такие точно надписи появились на стене дома, в котором проживала Хэйгвуд и дверях её гаража. О происшествии была уведомлена местная полиция, которая не нашла виновных. Другой инцидент был гораздо неприятнее — некто, подписавшись её именем и фамилией, разместил в местной газете заметку, в которой рассказывалось об однополой любви, практикующейся в женском студенческом сообществе «KKG». Нэнси связалась в редакцией, потребовала объяснений, там ответили, что не проверяют достоверность писем читателей… В общем, последовало новое заявление в полицию, впрочем, также совершенно безрезультатное.
Нэнси Хэйгвуд не могла доказать, что все эти неприятности связаны с действиями Айвинса, но внутренне была в этом абсолютно убеждена. Причина его интереса к её персоне не имела сексуального подтекста и выглядела довольно необычно — Айвинс знал, что Хэйгвуд во время учёбы в университете была членом сообщества «KKG» и несколько раз просил её рассказать о традициях этого закрытого клуба. Нэнси всякий раз отказывалась. Интерес Айвинса к этой организации выглядел очень странно, мужчины обычно не обращали на неё особого внимания. Он словно был одержим «KKG».
Обращение Хэйгвуд в ФБР не осталось без внимания. С Нэнси связались оперативные сотрудники, внимательно допросили её, проверили сообщенную информацию. Та нашла полное подтверждение — все описанные инциденты действительно имели место. Агенты Бюро попросили Нэнси оказать помощь в расследовании и женщина согласилась. Она написала официальную расписку, в которой обязалась выполнять поручения курирующего её оперативного сотрудника. Так Нэнси стала «источником конфиденциальной информации», или «конфидентом», или проще говоря, осведомителем, активно действующим в интересах завербовавшей её специальной службы. Ничего особенно ужасного ей делать не приходилось — Нэнси лишь оставалась на связи с Айвинсом, периодически напоминая ему о себе — то посылала ему электронные письма, то звонила по телефону с какими-то мелкими вопросами. Содержание бесед всегда заблаговременно согласовывалось с куратором.
В рамках затеянной ФБР оперативной игры было устроено карьерное повышение Нэнси Хэйгвуд — она стала руководить обезьяньим питомником, поставлявшим животных для медицинских опытов. Это должно было повысить интерес Айвинса к её персоне. После переезда Нэнси из Сиэтла в Портленд её передали для связи другому куратору. В общем, женщина совершенно тихой и мирной профессии оказалась в центре самой настоящей тайной операции, причём не без некоторого риска. В 2004 г. сотрудники ФБР выяснили, что Айвинс имеет возможность отслеживать местоположение Нэнси при включении её сотового телефона (не совсем понятно, как именно он это реализовал без ведома хозяина телефона — путём внедрения вируса или же в США есть такая вполне легальная опция). Нэнси уведомили об этом и дали кое-какие рекомендации относительно личной безопасности. Если поначалу рассматривался вариант личной встречи Нэнси и Брюса, то с течением времени планы на сей счёт радикально изменились и даже когда Хэйгвуд приезжала в Вашингтон, столицу страны, ей рекомендовалось скрывать поездку, дабы Айвинс не напросился на личную встречу.
Сообщения Нэнси о странной одержимости Айвинса клубом «KKG» по мере накопления информации в рамках оперативной разработки последнего постепенно начали находить подтверждение. На одном из допросов Брюс признал свой интерес к этой организации и пояснил, что в возрасте 20 лет, т. е. в 1966 г., его жестоко унизила девушка, состоявшая в таком клубе. Затем Айвинс признал, что действительно похитил тетрадь с лабораторными записями Нэнси Хэйгвуд. Изучив интернет-активность Брюса, сотрудники ФБР установили, что тот неоднократно правил статью в американской «Википедии», посвященную «KKG».
Нэнси Хэйгвуд была первым человеком, сообщившим ФБР настораживающую информацию о Брюсе Айвинсе. Произошло это ещё в начале 2002 г. После этого Нэнси стала осведомителем Бюро и участвовала в оперативной разработке Айвинса, выполняя поручения направлявшего её работу куратора Бюро. Работа эта продолжалась более 6 лет.
В ходе продолжительных допросов сотрудниками ФБР Айвинс признал, что в конце 1970-х гг. — точную дату он не смог назвать — им было совершено хищение из женского общежития записных книжек, содержавших условные обозначения и описание ритуалов, принятых на собраниях «KKG» (автор, как бывший советский студент, теряется в догадках относительно того, что же это за ритуалы и условные знаки могут быть у американских студенток, но будем считать, что таковые существуют). Прочие признания Айвинса звучали ещё более странно. Он заявил, что в начале 1980-х гг. по меньшей мере дважды проникал в дома, в которых жили руководители отделений «KKG» и совершал из них хищения записей и предметов, имевших отношение к этой организации (инциденты имели место в 1980 г. и в 1983 г. или 1984 г.). Кроме того, он изучал места проживания тех девушек и женщин, о которых знал, что они являются членами клуба. Для этого ему порой приходилось проезжать на автомашине по 3 и более часа в одну сторону. Такое поведение уже с полным правом можно называть одержимостью.
В этой связи интересной оказалась следующая деталь: почтовый ящик, в который были опущены конверты с сибирской язвой, адресованные
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 78
