А мальчик… все еще живой. Все еще борется за себя.

Почему мы стыдимся своей спонтанности?

Когда я начала танцевать бачату и кизомбу, я нередко получала комментарии: «Стыдно смотреть». А однажды мне даже пришло такое сообщение: «Я подписалась на канал психолога не для того, чтобы смотреть любительские танцы». Это злость… Похожая на ту, что я описала выше, когда отец злился на сына за его нежелание быть удобным.

Итак, если вы стыдитесь своей спонтанности – спонтанных движений, своего голоса – и объясняете все это тем, что вы «не умеете петь» или «не хотите танцевать», значит, вы заблокировали свою телесную свободу.

Мы боимся оценки: «А вдруг я двигаюсь некрасиво?», «А что подумают?». Мы не опираемся на себя, на свою ценность. И тогда нам важно, как нас оценивают другие люди. То есть мы отдаем им власть над собой решать, достаточно ли мы хороши или нет, достаточно ли мы «подходящие» или нет.

Я знаю немало случаев, когда над ребенком в детстве посмеялись (как он поет, рисует или танцует) – и искра погасла. Ребенок потерял интерес к телесному самовыражению, к творчеству, к самому себе.

У ребенка не может быть полной уверенности в себе, он зависит от признания взрослых. И если оценка, которую он получает, слишком требовательная, негативная, он перестает себя ценить. Даже позитивная оценка может расщеплять, потому что оценка остается оценкой. Она не заменяет принятия.

Принятие – это позволение быть не только хорошим, но и неидеальным. А позитивная оценка диктует: «Будь хорошим. Плохим ты мне не нужен».

Что означает принятие? Это что – обожание? Это готовность не замечать ошибки?

Принятие – это согласие с тем, что ребенок несовершенный и это нормально. Это любовь именно к такому ребенку, который есть, а не желание его менять под кого-то. Это готовность отслеживать свои ожидания от него и заниматься собой, а не менять ребенка.

Если вы в принятии, вам не нужно слишком много рамок и границ. Вы можете предупредить ребенка, например, в поликлинике: «Здесь мы громко не поем. Мы с тобой споем немного позже, когда доктор нас посмотрит». Это – не подавление, а уважительное предупреждение. Но так может делать только человек, который сам разобрался со своими травмами и из которого не вылезает Внутренний Тиран, чтобы подавить своего Ребенка. И тот человек, который не пытается компенсировать свою травму, ставя ребенка слишком рано в позицию решающего.

Когда мы живем категориями оценки, мы уже не можем смотреть с любовью. Любовь безоценочна, любви не нужны достижения. Любовь не требует изменений, для любви всегда достаточно того, что есть. И если мы не относимся к себе с любовью, значит, оцениваем, то есть не принимаем, в том числе свое тело, его возможности, его желания и его ограничения.

Оценка создает напряжение: вы хотите быть лучше. И пока вы хотите быть лучше, вы не можете быть спонтанным. Потому что желание быть лучше создает напряжение, а спонтанность не возникает в напряжении. Она появляется только в расслабленности, только в свободе.

Я хорошо это поняла, когда училась танцевать. Сначала я оценивала себя, замечала в основном ошибки. Концентрация на ошибках вызывала напряжение – и я не могла танцевать свободно. Как это выражается? Энергия полета, свободы блокируется где-то внутри. И танец, даже внешне правильный, выглядит скучно, не вызывает никаких чувств. То, что мы блокируем из-за страха негативной оценки, – это индивидуальность. Только благодаря индивидуальности мы перестаем быть похожими на других и обретаем собственную неповторимость. А точнее – мы перестаем блокировать свою подлинную энергию, и именно она считывается как интересная, уникальная, вызывает настоящий отклик у других людей.

Как мы блокируем спонтанность?

Мы делаем это с помощью контроля (другими словами – Внутреннего Тирана). Мы контролируем себя, свои реакции, не позволяя никаких «запрещенных» импульсов. Мы прячем свои подлинные чувства и реакции, чтобы не сталкиваться с болью отвержения. Контролируя себя и свои проявления, мы даем сигнал окружающим, что мы предсказуемы, постоянны, надежны, с нами можно иметь дело.

Спонтанность неуправляема, поэтому у большого количества людей, которые не в ладах со своей спонтанностью, она вызывает отторжение, испуг, даже гнев. Спонтанность – это телесная правда, которая так же естественна, как дыхание или слезы. С помощью контроля мы ее замораживаем, не даем ей проявиться: «Лучше я все буду держать под контролем, чтобы меня не высмеяли, чтобы не отвергли».

Контроль дает иллюзию безопасности, но уносит нас от жизни. В конце концов мы уже и сами не замечаем, как обманываем себя. Мы перестаем чувствовать, как тело хочет двигаться или когда хочет отдыхать.

В спонтанности мы уязвимы. Быть собой в моменте – это всегда риск быть увиденным настоящим. А если нас не примут в этом? Тогда проще остаться отмороженным, «правильным», безопасным.

Что значит быть уязвимым?

Это значит быть открытым, без брони, без масок и ролей. Это значит, что вы открыты для критики, просто потому что открылись. Именно поэтому мы защищаемся от уязвимости, прячем ее. Мы не хотим быть уязвимыми, поэтому всегда в «броне». На уровне тела это значит, что мы делаем с телом «все правильно». Мы выполняем то, что сказали, старательно повторяем. Мы делаем с телом то, что посоветовали врачи, лидеры мнений, блогеры, специалисты. Мы настолько привыкли не доверять себе, что совершаем это автоматически.

В танце это четкое повторение движений, без искры, огонька, без импровизации. Впрочем, даже импровизация может стать ловушкой «правильности». Настоящая уязвимость – это когда вы танцуете своим голосом без оглядки на то, что «правильно». Не по канонам, не по правилам.

Однако при этом вы уязвимы. Ваш полет может не понравиться, и вам придется иметь с этим дело. Если вы не достаточно верите в себя – вы, вероятно, снова отступите в свою «броню».

Я так перестала играть в театре. Я очень хотела играть, но в маленьком городке, в котором я жила, не было театральной студии. Я пригласила подружек играть в школьном театре. Мы ставили детскую пьесу – все вместе, и я была режиссером. На премьере зрительница сказал про меня в образе Бабы-яги: «Что за дурочка кривляется?!» Я помню боль, которая пронзила меня, и помню решение: «Никогда больше не ставить спектаклей и не играть». Сейчас я отделяю себя от этого мнения и, конечно, не считаю, что со мной что-то было не так. Но мне пришлось пройти довольно большой путь раскрытия себя в своей уязвимости, чтобы не бояться быть осмеянной или раскритикованной.

Что теряется при блокировке спонтанности?

При блокировке спонтанности мы теряем:

• живость, удовольствие, легкость;

• настоящую эмоциональную связь;

• свободу тела и контакт с собой;

• чувство «Я есть», «Я могу быть».

При этом теряется не только контакт с собой, но и контакт с другими. Появляется чувство страха, недоверия, в некоторых случаях – враждебности. И многие люди считают, что по-другому нельзя, иначе «съедят». Таким образом мы сами поддерживаем веру в то, что уязвимость опасна и ее нужно защищать, закрываясь, а не открываясь.

Итак, спонтанность не означает распущенность или хаос. Это не бунт – это естественность, живое течение. Чем глубже контакт с телом, тем чище и точнее спонтанность. И когда появляется безопасное пространство – как, например, в танце, – она может вернуться. Сначала робко, потом свободно.

Что происходит внутри вас, когда вы себя ругаете

Понаблюдайте, как часто в течение дня вы бываете недовольны собой. Некоторые из нас говорят себе злые слова, другие просто чувствуют стыд или раздражение на себя. И если вы согласитесь на такое наблюдение, вы заметите, что довольно часто испытываете такие чувства:

1. Стыд. Вам кажется, что нельзя быть таким, каким вы себя показали. Может, вы сравнивали себя с другими людьми. Может, вам кажется, что вы «не так» выглядите, говорите или неподобающе себя вели. Так или иначе, вы сами даете себе оценку, и оценка эта очень низкая, даже уничижительная. Прежде чем вас