В 1891 году началось строительство Транссибирской магистрали длиной 7400 км. Кроме того, с 1897 по 1903 год была построена ее южная ветка – Маньчжурская дорога, более известная как КВЖД (Китайско-Восточная железная дорога). Хотя пути шли через территорию Китая, дорога принадлежала Российской империи, строилась и обслуживалась ее подданными.

Кстати, когда 21 октября (3 ноября) 1901 года движение поездов по Транссибу было открыто, мировая пресса, по своему значению, приравняла это событие к открытию Америки.

А чего стоят Путиловский, Русско-Балтийский и десятки других крупнейших заводов. А создание Игорем Сикорским (1889–1972) в 1910 году первого в мире пассажирского самолета «Илья Муромец», оснащенного отдельным от кабины комфортабельным салоном, спальными комнатами и туалетом с ванной? Притом, что первый полет самолета братьев Райт, зафиксированный в декабре 1903 года, продлился всего 12 секунд и проходил на высоте 3 метра от земли. Объясните, где тут видно отставание «лапотной» России от передовых государств на десятилетия?

Другое дело, что авиаконструктор Сикорский, в числе сотен тысяч других граждан России, вынужден был бежать из большевистской Совдепии. А советская железнодорожная Байкало-Амурская магистраль (БАМ) длиною на 500 км меньше Транссиба, на строительстве которой трудились то заключенные, то комсомольцы-энтузиасты, то профессиональные строители на «Катерпиллерах» и «Камацу», создавалась аж с 1938 по 1984 год, то есть 46 лет.

Но вернемся к бенефициарам большевистского переворота 1917 года.

Среди тех, кто буквально озолотился на русской культуре, целый список международных авантюристов. Вот характерный пример.

В 1921 году один молодой, тогда ему было 23 года, американец попал на прием к Ленину. О чем он говорил с «вождем мирового пролетариата», науке неизвестно, но после этой встречи молодой человек вошел в круг бизнесменов, приближенных к советским лидерам. Он стал «помогать» советскому правительству продавать на мировом рынке пушнину, черную икру, экспроприированные большевиками драгоценности. Он вел дела со всеми, вплоть до Горбачева. При его участии в Москве построен Центр международной торговли на Краснопресненской набережной (1980). Его еще называют «Хаммеровский центр». Это потому, что молодого человека, беседовавшего с Лениным в далеком уже 21-м году, звали Арманд Хаммер (1898–1990).

Сам «господин-товарищ» Арманд вспоминал:

«Первой искрой было приобретенное на барахолке прекрасное фарфоровое блюдо. Стоило оно всего несколько рублей, но нам было с первого взгляда ясно, что это ценное произведение искусства. Оказалось, это блюдо – из царского сервиза, изготовленного на Императорском фарфоровом заводе, построенном дочерью Петра Первого Елизаветой и значительно расширенного Екатериной Великой…

Однажды во время обеда в одной петроградской гостинице мы обнаружили ценнейший банкетный сервиз Николая I, датированный 1825 годом. Им пользовались в ресторане, и директор жаловался, что тарелки слишком легко бьются. Я обменял его у директора на большой новый фаянсовый столовый набор, который привел его в восторг…

Очень скоро наш дом в Москве превратился в музей предметов, раньше принадлежавших династии Романовых. От фарфора, икон, антикварной мебели и скульптуры… мы вскоре перешли к коллекционированию картин, которые в то время продавались в Москве гораздо дешевле, чем где бы то ни было в мире». (Хаммер А. Мой век двадцатый. Пути и встречи. М.: Прогресс, 1988. С. 97.)

Последующие шаги предприимчивого американца описывают историки О. Ю. Васильева и П. Н. Кнышевкий:

«Настоящий бум в течение нескольких десятилетий не утихал на западных аукционах вокруг фамильных императорских пасхальных яиц работы Фаберже. Каждое из них – неповторимое сочетание художественной выдумки с благородством материала: золота, серебра, платины и драгоценных камней. Таких яиц насчитывалось немногим более пяти десятков. Напомним, что из апартаментов Александровского и Зимнего дворцов они были изъяты как царская «рухлядь»… Каким-то чудом в Оружейной палате сохранилось лишь десять уникальных изделий. Остальные в середине 20-х годов были пущены в переработку и на продажу. Одиннадцать пасхальных яиц приобрел Хаммер. Два из них были проданы им на первых же торгах в Нью-Йорке всего за 900 долларов. Настоящее чудо мастеров Фаберже – яйцо с помещенным в нем заводным бриллиантовым лебедем – Хаммеры уступили королю Фаруху за 100 тысяч долларов. В 70-х годах на торгах «Кристи» за изделие попроще была выплачена сумма уже в четыре раза больше. А рекордсменом среди собирателей императорских пасхальных подарков стал американец Мальком Форбс. За одиннадцатое «яйцо Фаберже» для собственной коллекции он выложил на аукционе «Сотби» в 1985 году 1 миллион 760 тысяч долларов». (Васильева О. Ю., Кнышевский П. Н. Красные конкистадоры. М.: Соратник, 1994. С. 216.)

Кстати, в Европе дельцом, подобным А. Хаммеру, стал известный еврейский банкир О. Ашберг (друг сталинского наркома по иностранным делам М. М. Литвинова), руководитель того самого «НИА БАНКА», через который в 1915–1917 годах деньги германских спецслужб шли на поддержку большевистской революции.

И снова обратимся к фигуре американского бизнесмена.

Обладателем русских сокровищ, через посредство А. Хаммера, стал и сам 32-й президент США Франклин Рузвельт (1882–1945), о чем первый вспоминал всегда с величайшей гордостью.

Так вот, однажды процветающего мультимиллионера А. Хаммера спросили, в чем секрет его блистательного коммерческого успеха, на что тот ответил:

«Вообще-то, это не так уж и трудно. Надо просто дождаться революции в России. Как только она произойдет, следует ехать туда, захватив теплую одежду, и немедленно начать договариваться о заключении торговых сделок с представителями нового правительства. Их не больше трехсот человек, поэтому это не представит большой трудности». (Хаммер А. Мой век двадцатый. Пути и встречи. С. 97.)

Еще большие суммы были истрачены большевиками на поддержку «братских коммунистических партий» по всему миру. В частности, гигантские суммы были отпущены на содержание Коммунистического Интернационала (Коминтерна), международной организации, работавшей на приближение «мировой революции», в результате которой все страны мира должны были оказаться в одном бараке с ленинско-сталинским СССР.

Вот история, рассказанная Яковом Самуиловичем Рейхом (1886–1955) – ему в сентябре 1919 года поручили организовать в Берлине резидентуру этого самого Коминтерна.

Оказывается, кроме партийной и государственной, существовала еще одна касса, секретная, и Ленин распоряжался ею единолично. Заведовал ею некто Якуб Ганецкий (Фюрстенберг) (1879–1937) – ближайший помощник и доверенное лицо Ленина, прибывший в Россию через неделю после Октябрьского переворота 1917 года и тут же назначенный управляющим Народным банком (Госбанком) РСФСР. Он же – один из руководителей Наркомата внешней торговли.

Рейх пишет: «Я знал Ганецкого уже много лет, и он меня