Очень показательна ситуация с городами. Напомним, что в Европе именно городское самоуправление было важным элементом общественного устройства даже в абсолютистских государствах. В России же при Петре «в совокупности все положения Регламента Главного магистрата говорят, что целью создания этого учреждения и подчинённых ему городских магистратов было не намерение дать русским городам европейскую систему самоуправления, а желание усилить полицейский контроль над жителями городов и обеспечить исправное несение повинностей и выплату податей посадским населением. Это было возможно путём создания централизованного, жёсткого механизма управления, в основу которого был положен принцип подчинения всех городов Главному магистрату, который работал по принципам бюрократического органа — коллегию»[60]. Естественно, что ни о каком реальном городском самоуправлении речи не шло.
Управление городами было частью государственной бюрократической системы. «Возьмём городовое положение с его думами и магистратами, оно дано было как право, почти как привилегия, но в такой степени прилажено к жизни, что одаренные им граждане, отлично понимавшие практический ход этого дела, откупались от своей привилегии, как от рекрутского набора. Это городовое положение было совершенно тем же в гражданском строе русской жизни, чем фридриховская школа, например, в военном»[61].
Сбор налогов с государственных и крепостных крестьян обеспечивал государство значительными доходами. В новой системе налоги со всего земельного фонда поступали в доход государства. Пётр распустил дворянское ополчение и создал регулярную армию на основе рекрутских наборов, где дворяне служили в качестве офицеров. Рекрутский набор предоставлял практически неограниченное количество солдат для профессиональной армии на срок 25 лет, которым при этом не надо было платить за службу. Для сравнения, в Европе в это время армии были наёмными.
В результате государство в Российской империи получило в своё распоряжение регулярную армию, содержание которой ограничивалось её обеспечением оружием, питанием и обмундированием, что кардинально отличалось от прежней системы, когда основу армии составляли дворянское ополчение и наёмные полки нового строя. Данное обстоятельство на длительное время составило основу военного могущества России. Кроме того, в связи с тем что его доходы от земельной ренты значительно выросли, это предоставило государству средства для реализации масштабных проектов.
Среди многих вариантов Россия получила возможность направлять значительные ресурсы на строительство линий крепостей на границе, в том числе на границе с Казахской степью. В прежнем формате ей необходимо было поселять на пограничной линии большое количество служилых людей, как, к примеру, на Белгородской линии против крымских татар. Их оплата шла от предоставления земли в условное пользование. Теперь линии крепостей с гарнизонами регулярных войск, дополненные формированиями казаков, позволяли более эффективно контролировать ситуацию на границах. Казачьи войска при этом остались единственными формированиями, которые получали землю за службу. Но при этом их самостоятельность, которая наглядно проявилась во время кризисов в России XVII века, была ограничена мощью регулярной армии.
Очевидно, что произошедшие при Петре I изменения превратили Россию в доминирующую силу в Центральной Евразии. В результате этого, собственно, и началась её внешняя экспансия, которая в конце концов привела Российскую империю в том числе и в Казахскую степь. Здесь имело значение сочетание сразу двух факторов. С одной стороны, расширение территории и её освоение для ведения земледельческого хозяйства автоматически увеличивало доходы государства и обеспечивало людские ресурсы для армии. С другой стороны, увеличившаяся военная мощь создавала условия для такого расширения.
Александр Эткинд писал по этому поводу «не прибыль, а порядок были главной задачей крепостной колонизации; не производство товаров, а воспроизводство населения и колонизация территории были её целью; не развитие, а принуждение были её методом»[62]. Соответственно, для государства в таком формате было выгодно расширение территории для земледельческого производства. Это способствовало увеличению мощи государства, как военной, так и экономической.
В этом смысле степные территории по соседству с Россией были наиболее подходящими для такой централизованной колонизации. В первую очередь речь могла идти о Причерноморье и Северном Кавказе, они были более удобны в плане доступности от основных территорий России и стратегической важности. Потому что их освоение совпадало со стратегически важным для Российской империи доступом к Чёрному морю. Восточная часть степей Евразии, примерно к востоку от Волги и Яика, где располагалась Казахская степь, в начале XVIII века не имела такой стратегической ценности, как то же Причерноморье. Но в связи с тем, насколько большое значение для Российской империи имело увеличение обрабатываемых земельных площадей с податным населением, её распространение, в том числе и на казахские степи, как, впрочем, и на любые другие удобные территории, было лишь вопросом времени.
Так что масштабные реформы Петра привели к усилению военно-политической мощи российского государства. То есть с практической точки зрения задача была вполне реализована. Но в то же время Россия по своей организации по-прежнему выглядела архаичной для Европы, как и в XVII веке. Однако при этом она стала сильным централизованным государством с огромными возможностями, в том числе и по привлечению ресурсов из Европы.
Безусловно, что её архаичность стала важным преимуществом при взаимодействии с многочисленными и весьма разрозненными европейскими государствами. Российская империя теперь обладала военной мощью, с которой в Европе не могли не считаться. В то же время огромные финансовые возможности централизованного государства позволяли России импортировать из Европы всё то, чего у неё не было, в том числе в связи с сокращением пространства для частной инициативы и рынков, — от предметов престижного потребления до специалистов в разных областях. Без системы горизонтальных отношений в экономике и обществе экономическая система в частности и общественно-политическая система России в целом не могли обновляться. Со временем страна становилась все более архаичной, но при этом она сохраняла военную мощь и стремление к расширению территорий.
Здесь стоит отметить, что тесные связи Российской империи с Европой сдерживали развитие её архаичности. Это было связано, во-первых, с постоянными заимствованиями из Европы, во-вторых,
