XIII века, воспользовавшись раздорами патрициев, с оружием в руках восстал «пополо», «народ» — так называли себя представители средних городских слоев, объединенных в цеховые корпорации. Им удалось одержать победу. В XIV веке Флоренцией правила Синьория — коллегия, в которой заседали главным образом главы и представители цехов. На всех ключевых должностях производилась постоянная ротация. Старая аристократия была практически полностью лишена власти. Это, однако, не принесло полного мира; борьба различных группировок продолжалась. В конце XIII века друг другу противостояли партии «черных» и «белых»; этот раздор известен в первую очередь потому, что сыграл роковую роль в судьбе великого Данте. Будучи не только поэтом, но и страстным политиком, он поддержал «белых», потерпевших поражение в 1301 году. В результате Данте был изгнан из Флоренции, а его оставшиеся в городе жена и сыновья умерли во время чумы 1308 года. При жизни флорентийские власти преследовали его и только после смерти начали восхвалять как одного из величайших сыновей города.
«Черные» и «белые» сошли со сцены, и на их месте появились новые противники. Конкурирующие партии не стеснялись обращаться за помощью к иноземным князьям. Появление приглашенных извне наместников создавало постоянные кризисы, которые заканчивались их изгнанием. Именно из этой пестрой и бурной республиканской сумятицы и родилась впоследствии политическая гегемония Медичи.
Уже в начале XIV столетия население Флоренции насчитывало почти 100 тысяч человек. Если же судить не только по численности жителей, но и по разнообразию их занятий, то она могла бы претендовать на звание первого мирового города своего времени[1]. В 1289–1327 годах вокруг Флоренции был построен новый пояс укреплений, который сохранял свое значение вплоть до относительно недавнего времени. Одновременно в городе началось строительство множества красивых зданий в тосканско-готическом стиле, который еще сегодня во многом определяет облик Флоренции. В начале XV века в городской архитектуре начинает ощущаться влияние Ренессанса. В эту же эпоху улицы вместо кирпича начинают мостить каменными плитами — в то время как в Риме мощеными оставались лишь узкие тротуары. Именно в эту эпоху на арене появляется род Медичи, которому и посвящена настоящая книга.
2. Возвышение Медичи
Медичи изначально не были дворянским родом. Первые упоминания о них удается обнаружить лишь в документах, относящихся к XII веку. Однако это именно упоминания, имена людей, судьбы которых нам неизвестны. Стоит назвать лишь Гуччо, который в 1299 году был гонфалоньером[2]. Он был похоронен в античном саркофаге, украшенном рельефным изображением Калидонской охоты[3], который и сегодня могут увидеть туристы. Крышка саркофага была изготовлена специально, и на ней красуются гербы цеха стригальщиков (членом которого был Гуччо) и семьи Медичи. Герб Медичи — это шесть красных шаров на золотом поле. Впоследствии, когда семейство стало могущественным и знаменитым, специалисты по генеалогии прослеживали его историю вплоть до сада Гесперид, отождествляя шары со знаменитыми яблоками[4]. Более трезвые умы говорили, что речь идет скорее о шести пилюлях — возможно, среди основателей семейства были врачи, на что указывает и фамилия. Точное происхождение этих символов неизвестно, зато мы отлично знаем, когда и при каких обстоятельствах один из шаров стал синим и приобрел три золотые лилии. В 1465 году французский король Людовик XI позволил Медичи в качестве особой чести добавить на свой герб лилии Бурбонов.
В XIV веке влияние Медичи постоянно росло; особенно большим уважением они пользовались у средних и низших городских сословий. Основу их могущества в первой половине века заложил Аверардо Медичи, являвшийся младшим современником Данте. Его правнук, Джованни Медичи (1360–1428), не только добился процветания принадлежавшего семейству банковского дома, но и смог превратить влияние в открытую власть. Именно с него начинается «большая история» династии Медичи. Сам он остался верен своей профессии до конца жизни. Однако уже его сын, Козимо, стал практически неограниченным властителем Флоренции, которого коронованные особы Европы воспринимали как равного себе. При этом с формальной точки зрения он оставался всего лишь горожанином, нетитулованным владельцем одного из флорентийских банков.
Конечно, это был один из мировых банков своего времени. Уже при жизни Джованни банковский дом Медичи имел филиалы во всех ключевых торговых центрах. Сам Джованни находился на втором месте среди богатейших людей Флоренции; опережал его лишь Паллас Строцци. Имущество Медичи оценивалось в конце XIV века почти в 80 тысяч золотых флорентийских гульденов.
Медичи в этот период были предводителями демократической партии, выступавшей против узкого круга семейств, в руках которых была сосредоточена власть над городом. Ключевую роль среди последних играли уже упомянутые выше Строцци, Альбицци и Уццано. В 1378–1380 годах это противостояние вылилось в полномасштабное восстание, и, хотя городские власти в итоге победили, авторитет Медичи как защитников простого народа только вырос.
Рубеж XIV–XV веков можно назвать временем перемирия между различными городскими партиями. Джованни Медичи был по природе своей спокойным, рассудительным человеком; его противники также не стремились обострять противоречия. Своим сыновьям, Козимо и Лоренцо, Джованни завещал: «Не предпринимайте ничего вопреки желаниям народа. Воздействуйте на последний не поучением, а увещеванием. Не стремитесь оказаться в правительственном дворце, а дождитесь, пока вас пригласят туда. Не пытайтесь оказаться в центре внимания, не вмешивайтесь в распри, которые вас не касаются. Старайтесь сохранять мир и спокойствие в городе».
Смерть Джованни Медичи 20 февраля 1429 года означала для города утрату человека, который стремился сохранять мир и не поддавался на искушения республиканского строя. Его противник, Уццано, стоял над гробом со слезами на глазах и, обращаясь к сыновьям усопшего, восхвалял достоинства их отца. В траурной процессии принимали участие не только представители всех городских слоев, но и делегации Венеции и самого императора Сигизмунда.
Джованни стал первым Медичи, похороненным в церкви Сан-Лоренцо, которая со временем стала их семейным склепом. Старая базилика сгорела в 1423 году, и знаменитый архитектор Филиппо Брунеллески, один из основоположников Возрождения, построил новую на деньги Медичи. Церковь Сан-Лоренцо стала одним из самых красивых храмов Флоренции; в самом сердце ее находится саркофаг, в котором покоятся останки Джованни и его супруги.
Главой дома Медичи стал Козимо. Началась та эпоха, о которой в первую очередь вспоминают сегодня, когда звучит имя Медичи — эпоха флорентийского Возрождения. К моменту смерти отца Козимо исполнилось почти сорок лет, он был опытным и искусным политиком. Он принимал личное участие в Констанцском соборе, созванном по инициативе императора Сигизмунда и заседавшем с 1414 по 1418 год[5]. Козимо Медичи сопровождал папу Иоанна XXIII[6] в качестве представителя одного из крупнейших
