Олег Валентинович Ауров
Испания в эпоху вестготов
Краткая история
В стране Исидора Севильского
(вместо предисловия)
«Ты, о Испания (Spania), священная земля и счастливая мать правителей и народов, самая прекрасная среди всех земель, которые простираются с Запада и до Индии! Ты ныне по праву являешься царицей всех провинций, на которые простирает свой свет не только сторона заката, но и Восток. Ты — цвет и украшение мира, славнейшая часть земли, на которой от души радуется и счастливо процветает великий и плодоносный народ готов. По достоинству обогатила тебя и снизошла к тебе Природа обилием всякой твари; ты богата плодами земли, обильна виноградом, счастлива урожаями; ты покрыта злаками, на тебя бросают тень оливы, тебя венчают виноградные лозы. От тебя исходит аромат полей, покрыты свежей зеленью твои пустоши, рыба изобилует у твоих берегов. Ты расположена в самом благоприятном регионе мира: тебя не иссушает жар южного солнца, не сковывает тебя суровый холод, но, опоясанная умеренной зоной небес, насыщаешься ты счастливым и мягким дуновением Зефира...» — так в начале VII в. с восторгом писал о своей земле выдающийся церковный писатель Исидор Севильский.
Составленная им «Похвала Испании», фрагмент которой приведен выше и которая является прологом исидоровой «Истории королей готов, вандалов и свевов», представляет собой документ воистину уникальный. Не потому, что это было первое описание испанских земель, — задолго до Исидора Севильского это сделали римские географы (Плиний Старший, уроженец Испании Помпоний Мела, Страбон и др.). Однако никто из них не воспринимал далекую Иберию как отдельную самостоятельную страну; для римских писателей Испания, отделенная от других римских провинций Пиренейскими горами на севере и Гибралтарским проливом на юге (который греки и римляне называли Геркулесовыми столбами), была лишь одним из многих регионов Римской державы.
Действительно, ничего не объединяло Иберию римских и доримских времен, кроме естественных границ. В разные времена ее населяли разные народы с несоотносимыми историческими судьбами — иберы, кельты, кельтиберы, финикийцы, греки и др. И если римские писатели изредка использовали для их обозначения общее наименование «испанцы», то означало оно отнюдь не единый народ, но разнородное население, объединенное лишь принадлежностью к определенной территории: точно также в нашем современном языке мы используем слова типа «европейцы» (для обозначения всего населения Европы), «американцы» (распространяя его на жителей как Северной, так и Южной Америки) и т. п.
Разнообразие природных условий делало области исторической Испании непохожими друг на друга; их переход под юрисдикцию Рима растянулся более чем на 300 лет — от конца III в. до н. э. до начала I в. н. э. включительно, когда римлянам покорились северные области Пиренейского полуострова, населенные астурами, кантабрами, галайками и другими племенами. Совсем не случайно все эти области оказались в составе разных римских провинций, которых сначала насчитывалось две, потом — три, потом — еще больше, пока на рубеже III–IV вв. н. э. их число не достигло шести. Каждая из этих провинций отличалась собственной спецификой. Не случайно слово «Испания» неизменно использовалось римскими писателями и законодателями исключительно во множественном числе — Hispani(a)e: столь высокая степень гетерогенности отличала созданную силой римского оружия совокупность испанских провинций.
Ситуация изменилась лишь во времена Исидора Севильского, при жизни которого в конце VI столетия иберийские земли были объединены под властью правителей варварского народа вестготов, неразрывность исторической судьбы которых с испанскими землями подчеркивал в своей «Похвале Испании» великий севилец. И пусть современные историки давно уже отказались от представления о том, что Римская империя пала под напором жестоких и кровожадных германцев-варваров (одними из которых будто бы и были вестготы) и что наступившее вместе с этими варварами «мрачное Средневековье» стало «германской эпохой», пришедшей на смену «эпохе римлян», мысль Исидора о поворотном значении расселения вестготов в Иберии для дальнейшего хода испанской истории отнюдь не утратила своей актуальности. Ныне мы уже многое знаем о вестготской эпохе, периоде, продолжавшемся с начала V в., когда испанские земли формально еще находились под властью Рима, и до начала VIII столетия, когда мусульманское завоевание положило конец истории созданного вестготскими королями Толедского королевства. И хотя за многие столетия до возникновения последнего на иберийской земле были представлены созданные древними народами самые разные государства (включая римское), нет никакого сомнения в том, что именно к этому королевству следует возводить истоки государственности современной Испании.
Кто такие вестготы? Как и почему они появились на Пиренейском полуострове, за тысячи километров от Скандинавии, района р. Вислы и причерноморских степей, с которыми связано начало известного нам периода их истории? Как отразилось их присутствие на исторических судьбах народов Испании? Можно ли говорить о «германизации» полуострова в вестготскую эпоху? Какой след оставила готская Испания в истории Европы? Ответы на эти и другие вопросы я постараюсь дать в монографии, в основу которой положены материалы лекционного курса, в течение многих лет читавшегося студентам-испанистам, будущим историкам и филологам Института филологии и истории РГГУ.
* * *
Публикация этого текста была бы невозможна без А. Ю. Карачинского, одного из руководителей издательства «Евразия», которому принадлежит и сама идея создания книги. Хочу также выразить признательность чл.-корр. РАН Н. П. Гринцеру, директору Школы актуальных гуманитарных исследований Института общественных наук Российской академии народного хозяйства и государственной службы, сотрудником которой я являюсь, за неизменную поддержку моих научных проектов.
В процессе работы для меня были крайне важны как результаты исследований, так и высказанные в устной форме советы моих российских и испанских коллег. В их числе следует в первую очередь назвать ныне покойных Александра Рафаиловича Корсунского (1914–1980), быть знакомым с которым мне, к сожалению, не довелось, а также о. Гонсало Мартинеса Диеса, S.I. (1924–2015), которого я имел счастье знать лично и советы которого были для меня крайне важны в процессе работы над проектом по комментированному переводу «Книги приговоров» («Вестготской правды»), судебника вестготских королей.
В числе моих испанских коллег, без косвенного участия которых эта книга никогда не была бы написана, я с удовольствием называю имена выдающегося специалиста по истории позднеримской и готской Испании Луиса Агустина Гарсия Морено и блестящего филолога-классика Исабель Веласкес-Сориано.
В работе со своими учениками разных лет А. В. Мареем, Л. В. Черниной, Е. С. Марей (Криницыной) и М. Ю. Биркиным я в полной мере осознал суть латинского выражения docendi discimus («обучая — учимся»), поскольку полагаю, что в сфере истории
