Его слова не опечалили меня.

Они разожгли во мне жажду мести.

И отчаяние.

— Ты можешь взять меня в задницу сейчас, Триг, — подразнила я, намеренно двигая бедрами и прижимаясь к нему. Я знала, что мне нужно было сделать. Мне нужно было, чтобы этот мужчина вернул меня. Заслуживал он меня или нет, но я остро осознавала, что моя жизнь и то, останусь ли я не изнасилованной, были в его руках. Кодекс был очень ясен. Та дыра, на которую она истекает кровью, той дыре она и принадлежит, — И мою киску.

— Потому что я не хотел ее, а не потому, что не мог, — прошипел он, губы касались моего уха, пока его рука снова сжимала мое горло, — Потому что я был гребаным дураком, который уважал тело шлюхи, — он издал яростный рык, — И, как ни странно, у меня нет никакого желания совать свой член в то, в чем побывал мой брат.

Умри, Эштон.

Убей себя сейчас же.

— Может, ты думаешь, что ненавидишь меня, — я обмякла в его объятиях, чувствуя головокружение, когда его эрекция впилась мне в спину, — Я, черт возьми, знаю, что ненавижу тебя, но тебе нужно избрать меня.

— Почему, corderito? — он горько рассмеялся. — Джетро настолько не впечатляет, что ты пришла к его брату?

Отчаявшись, я кивнула.

— Ты не заслужила мой член, corderito. — он мрачно усмехнулся, — Проси.

— Пожалуйста, — не заботясь о том, насколько жалко это звучит, я сделала именно то, о чем он просил, выбирая выживание, а не гордость, — Пожалуйста, трахни меня, Триг, — не делай мне больно. Мне страшно. Будь моим Триг, — Избери меня.

— А как же Антон? — потребовал он обвиняющим тоном, — Почему бы не побежать к его старшему принцу и не умолять его о защите?

А вот и оно.

Корень наших проблем.

— Я никогда не была с Антоном, — возразила я, — Я тебе говорила...

— Значит, это был Джетро, которого ты приветствовала в своем теле той ночью? — обвинил он, — Или Егор? Прости за все вопросы, corderito, но у тебя было так много мужчин в постели, что мне трудно вспомнить, для кого из них ты истекла кровью!

— Ни для кого! — закричала я, — Если бы ты только позволил мне объяснить, что случилось той ночью...

— Скажи об этой ночи еще одно слово, и я выполню свои обещания, — предупредил он, — Я убью тебя, corderito.

Дрожь страха пробежала по мне.

— Пожалуйста, Триг, ты должен мне помочь...

— Нет, — прорычал он, его руки переместились на бретельки моего сарафана, — Трахайся с Джетро, как делала это тысячу раз, и с каждым другим мужиком у меня за спиной, — стаскивая ткань вниз, он грубо сжал мои обнаженные груди, — Оседлай его посредственный член, corderito, — он ущипнул меня за соски, — И притворяйся, что это я, чтобы кончить.

Он близок.

Продолжай давить.

— Мысль о том, что он трогает меня, злит тебя, Триг? — я потеряла свой гребаный рассудок и подначивала, — Думать о том, как твой брат засовывает в меня свой член глубоко...

— Ты отдала ему то, что принадлежало мне! — взревел он, срывая с меня платье, оставляя в одних трусиках. — Так что возвращайся к моему брату и тряси перед его лицом своими маленькими сиськами. Заставь его потерять рассудок из-за тебя, потому что... — прорычав, он толкнул меня вперед и прижал лицом к своему столу, — Ты теперь для меня бесполезна.

Он говорил слова, и имел их в виду, но меня волновали только его действия. А его действия называли его лжецом, когда он прижался ко мне, потираясь своей твердой эрекцией о ткань моих простых хлопковых трусиков.

— Трусики хорошей девочки на шлюхе, — заметил он, выхватывая пачку денег у меня с бедра и бросая на стол.

Стаскивая мои трусики с бедер, он сжал меня крепко, его длинные мозолистые пальцы так сильно впились мне в задницу, что я знала — он оставляет на мне метки.

Мое тело ослабло от этой мысли и та часть меня, которую тянуло ко всему темному и развратному, наслаждалась болью, которую он причинял.

— У него было это? — раздвигая мои ягодицы, он провел большим пальцем по моей тугой дырочке, — Ты отдала ему мою задницу, corderito?

Его задницу.

— Ты оставил меня, Триг, — простонала я, когда смесь страха и похоти взорвалась во мне. Мои бедра дрожали, и я пыталась сжать их, чтобы унять ноющую боль, но он не позволял, — Ты отдал меня ему, — выдохнула я, покачивая бедрами, — Ты оставил меня здесь. — продолжай, Эштон. — Теперь это его задница. — если ты не остановишь их.

— Шлюха! — грубо раздвинув мои ноги, он сжал мои волосы в кулак и дернул достаточно сильно, чтобы заставить меня вскинуть голову. — Думаешь, можешь играть со мной? — он плюнул на стол, едва не попав в меня, и отпустил мою голову, отчего мое лицо шмякнулось о дерево. — Думаешь, можешь трахнуть мне мозги, чтобы я взял обратно эту подержанную киску? — сжимая мое бедро одной рукой, он свободной рукой скользнул между моих ног. — Я научил тебя всему, что ты знаешь, маленькая дурочка. — найдя мой пульсирующий клитор, он дразнил его мягкими поглаживаниями, прежде чем резко отступить, отпуская меня. — И ты меня подвела.

— Нет! — в ярости от отсутствия контакта, я развернулась, чтобы уставиться на него. — Это ты меня подводишь.

— Ты меня разочаровала, — добавил он холодно, глядя на меня жесткими, жестокими глазами. — Наслаждайся своим посвящением с Джетро и всеми, кто захочет попробовать тебя сегодня вечером. Обязательно кричи, милая. Устрой шоу для старика. Уверен, для такой шлюхи, как ты, это не составит труда. — усмехаясь, он добавил: — Ты меня точно обманывала все эти годы.

— Триг...

— Вон. — он собрал мою одежду, но не сделал ни шага, чтобы вернуть ее. — Мы закончили разговор, corderito.

— Я голая, — напомнила я, дрожа.

— Я вижу, — усмехнулся он. — Еще одно разочарование. А теперь убирайся на хрен.

—