Я беспомощно пожимаю плечами.

— Ты же знаешь, я не могу выдавать корпоративные тайны. — А потом я морщусь, потому что я ужасная лгунья и всегда ей была.

— Корпоративные тайны? — спрашивает Кэлли, добавляя в блендер клубничный сироп. — Никто здесь не просит у тебя личные документы, Ава. Так что просто расскажи.

— Мы все хотим знать, почему ты одета так, будто собираешься кого-то убить, и почему у тебя такой виноватый вид, как у… — Рейвен бросает взгляд на девочку, которая быстро ест пирожное и всем своим существом прислушивается к разговору взрослых. — Как у черта, — заканчивает Рейвен. — Выкладывай уже.

— Это, э-э, неподходящая тема для разговора, — говорю я и тут же понимаю, что совершила ошибку, когда Кэлли забирает пустую тарелку у дочери и указывает на лестницу.

— Зубы. Пижама. Сейчас же.

— Ты всегда отправляешь меня спать в самое неподходящее время, — ворчит Саттон. Но она хорошая девочка, поэтому направляется к лестнице и взбегает наверх. Мгновение спустя мы слышим, как с громким щелчком закрывается дверь в ванную.

Три женщины поворачиваются ко мне.

— Выкладывай, — шепчет Рейвен, встряхивая своими темными волосами. — Между тобой и Ридом произошло что-то интересное?

— Не сегодня, — шепчу я в ответ.

Все дружно ахают, и Хэлли хлопает по диванной подушке.

— Садись. Ты не получишь замороженное розовое вино, пока не начнешь говорить.

О боже. Это дилемма, потому что фрозе́ от Кэлли просто фантастическое. Я со вздохом сажусь на диван.

— Хорошо. Третий курс. Занятия по керамике в колледже Миддлбери. — К тому моменту, как мы впервые заговорили, я уже знала, кто такой Рид. Если бы он не сел рядом со мной, у меня бы никогда не хватило смелости подойти к нему самой. Но потом удача улыбнулась мне. — Он не мог освоить гончарное дело. Мы, э-э, нашли общий язык благодаря этому.

У всех загораются глаза, как рождественские елки.

— О-о-о-о, — вздыхает Хэлли. — Пожалуйста, скажи мне, что ты воссоздала ту сексуальную сцену из фильма «Призрак».

— Н-не совсем, — заикаюсь я.

Они вскрикивают, и дверь в ванную распахивается.

— Что я пропустила? — кричит Саттон, не вынимая изо рта зубную пасту.

— Ничего! — говорит Хэлли, мило улыбаясь.

После того как Саттон снова исчезает, Кэлли протягивает мне бокал, до краев наполненный розовым вином.

— Быстро, — говорит она. — Что значит «не совсем»?

— Это значит… — Я делаю глоток, чтобы взбодриться, и думаю, как бы мне описать наши с Ридом отношения. — До Рида я считала себя неуклюжей. Думала так будет всегда. Но мы быстро нашли общий язык, с того самого момента, как сели рядом в той художественной студии. А затем… — Я снова замолкаю, потому что, по правде говоря, не могу вспомнить, о чем мы говорили во второй день, когда учитель показал гончарный круг.

Мы оба с трудом справлялись с этим. Но это было весело. Каждое мгновение.

— Мы провели пару занятий, знакомясь друг с другом и пытаясь заставить глину слушаться. Потом Рид пригласил меня зайти к нему после занятий, чтобы съесть пиццу.

— О, детка, — шепчет Рейвен, широко раскрыв глаза.

Думаю, мое лицо говорит само за себя.

— Мы занялись сексом на его кофейном столике еще до того, как пришел курьер, — шепчу я. — И не останавливались целый год.

Наступает глубокая тишина.

— Черт возьми! — шипит Хэлли. — Тихони всегда такие.

— Ух ты, Ава, — шепчет Кэлли. — Никогда бы не подумала, что в колледже ты была оторвой.

Я делаю еще один глоток чуда, которым является розовое вино от Кэлли, и понимаю, что мне все еще трудно в это поверить. Время, проведенное с Ридом, похоже на сон, который мне когда-то приснился.

Откуда у меня взялось столько наглости?

Уверенность в себе никогда не была моей сильной стороной. Но в тот первый день — на лестнице в общежитии Рида — он взял меня за руку. И когда он привел меня в свою комнату, я все еще не отпускала его руку.

Думаю, это все, что нужно, — решила я позже. Когда вы находите того самого, вы берете его за руку и не отпускаете. Это было так естественно, когда Рид наклонился и медленно поцеловал меня в губы, даже не потрудившись включить свет.

Потом все просто… закрутилось. Я думала, что у меня есть какой-то опыт в отношениях с парнями. Но я ошибалась. Рид целовал меня с пылом хорошо разожженного костра. Он целовал меня губами, руками и всей душой, пока у меня не подкосились ноги.

Я запустила руки ему под футболку.

Он толкнул меня на диван.

Наша одежда начала быстро исчезать с наших тел.

— Ты не против? — спросил он, расстегивая мою джинсовую куртку.

— Да, — выдохнула я. — Да.

Мне пришло в голову притормозить, просто чтобы насладиться моментом. Но ни один из нас не смог этого сделать. Мы продолжали повышать ставки. Я расстегнула пуговицу на его джинсах, и он стянул их. Рид расстегнул мой бюстгальтер и отбросил его в сторону. Я стянула с него трусы и бесстыдно обхватила его член, а он одобрительно зашипел.

Не прошло и десяти минут, как он вошел в меня, а я обхватила его тело и задвигалась под ним. Никогда еще я не чувствовала себя так хорошо и так правильно.

— Так что же произошло? — шепчет Рейвен. — Год — это долгий срок, особенно когда ты молод. У вас были отношения?

— Да. — выдыхаю я.

— А потом? — подсказывает Кэлли.

Я сглатываю.

— А потом я забеременела.

6. Колледж Миддлбери, Вермонт

Март 2011

Ава наблюдает за тем, как лыжник стремительно спускается по склону. А Рид наблюдает за Авой, любуясь тем, как расширяются ее глаза, когда спортсмен входит в поворот.

— Черт возьми, — выдыхает она. — Ты так быстро ездишь.

— Я могу еще быстрее. — Он усмехается, притягивает ее к себе и прижимается губами к ее виску. Они вместе уже почти три месяца. Тепло Авы — источник тепла и света для парня, который после смерти матери жил во мраке.

Рид не говорит с Авой о своем горе. Ему и не нужно. Когда она рядом, он может думать только о ней.

— Тебе не пора идти? — спрашивает она, наклоняясь ближе.

— Через минуту. — Он не очень удачно выбрал время для старта в этой гонке, и к тому моменту, когда придет его очередь, трасса будет уже разбита. Но ему все равно. Рид думает о прошлой ночи, когда они с Авой должны были заниматься вместе, а в итоге занялись сексом на его кровати.