Если бы не беременность, то я ушла из отделения в тот же день. Задержалась и прошла все обследования исключительно ради ребенка.

— Пойдем, я вас чаем угощу, — приглашаю ребят. — У меня в холодильнике остались эклеры, одной мне их не съесть, а завтра они уже могут испортиться, — поясняю.

Запрещенный прием срабатывает на ура, Петровы переглядываются, и Сережа едва заметно кивает.

Он выходит из машины, открывает дверь сестре, а уже после помогает вылезти мне. Пакет взять в руки не позволяет.

— Я сам отнесу, — произносит категорически. Спорить с мужчиной, когда он говорит с тобой подобным тоном, лучше не стоит.

— Спасибо, — все, что только могу сказать.

Вытаскиваю ключи из сумочки, беру под руку Каринку и не спеша направляюсь к крыльцу. Открыв дверь в подъезд, пропускаю гостей внутрь.

Вдруг боковым зрением замечаю движение по дворовой дороге. Действуя чисто интуитивно, поворачиваю голову и сталкиваюсь взглядами с Петром.

Разряд тока прошибает по венам.

Коновалов останавливает авто за запрещенном для парковки места, прямо рядом со мной. Тянется к двери, желая выйти из машины.

Глаза в глаза. Взгляды горят, эмоции так и норовят выбиться из-под контроля.

Дыхание сбивается.

Вижу, как Петя берет с соседнего сиденья букет, как свободной рукой держит небольшую коробочку. Он дергает за ручку и открывает дверь.

Смотрит на меня безотрывно.

— Ев, ты идешь? — из подъезда выглядывает Петров. Коновалов видит его и моментально меняется в лице, оно становится удивленно-суровым.

Мне не нужно анализировать, я буквально слышу каждую мысль, что со скоростью света проносится у него в голове.

Становится дурно от переизбытка эмоций.

— Да, — киваю, не сводя взгляда от нежданного гостя. — Секунду.

— Давай быстрее. Лифт приехал, — поясняет Сережа.

— Вы пока поднимайтесь, я сейчас подойду, — передаю ему ключи от квартиры.

Я действую без задней мысли.

Петя же совершенно неправильно считывает мой жест. Он-то не знает про ожидающую у лифта Карину и понятия не имеет, каким образом рядом со мной оказался Петров.

Коновалов крепко сжимает губы.

Удивление в его взгляде быстро сменяется то злостью, то раздражением, а уже оно презрением. Поразительная цепочка мыслей. Жаль, что логики в ней просто ноль.

С тем, как Петя смотрит на меня и Сережу, можно не сомневаться. Теперь он считает Петрова отцом моего ребенка.

Вот же дурень!

Отец моего малыша ты! И никто другой.

— Петь, — делаю шаг вперед, но Коновалов останавливает мой порыв одним своим взглядом.

Хочу по-человечески его поблагодарить за спасение и предложить подняться в квартиру на чай, ведь эклеров хватит на всех. Я купила их много.

Но Петя все решает иначе.

Коновалов резко распахивает дверь, выходит из своей машины. Действуя слишком резко, он с потрохами сдает свое напряжение и злость. Если сейчас снова появится Сережа, то будет дурно.

— Петя, я… — повторяю попытку заговорить, но…

Не обращая на меня ни малейшего внимания, он со всей дури швыряет букет в мусорный бак. Крышка громко хлопает, я аж содрогаюсь от звука.

Коновалов быстрым широким шагом срезает пространство до своего авто, прыгает за руль, заводит движок и срывается с места.

Уносится так быстро, словно привидение увидел.

Меня трясет.

Хорошего настроения как ни бывало.

С трудом переборов в себе порыв подойти и забрать цветы, ступаю в подъезд. Дождавшись лифт, захожу в узкую кабину и закрываю глаза.

Находиться одной в небольшом помещении с сомнительной безопасностью не то, чего бы мне хотелось.

Из-за выброшенного букета меня долбит чувство вины. Я бы с удовольствием отбросила его, но ничего не получается.

— Ева, можно я у тебя сегодня переночую, — просит Карина, едва я переступаю порог. — Общагу уже закрыли, а к Сереже нельзя. У него для меня видите ли спального места нет, — демонстративно фыркает.

— Тогда мне придется оставаться тоже, — заявляет Петров.

Смотрю на этих двоих и вижу нерушимую братско-сестринскую любовь. Жаль, что у меня с моим младшим этого нету.

— Если вы не против спать на одном диване на кухне, то без проблем, — предлагаю гостям.

Переглядываются.

Карина кивает.

— Мы согласны, — озвучивает принятое решение Сережа. — Говори, чем помочь, — опять предлагает свои услуги.

Глава 11

Петя

— Петь, ты меня перед работой не подкинешь до квартиры? — просит сестра, прекрасно понимая, что я не смогу ей отказать.

Марья для меня всегда была на особом месте, я несу ответственность за ее благополучие и никогда не оставлю в беде.

— Демьяну надо рано в офис, а я не хочу с его охранниками кататься, — признается немного смущенно, но я прекрасно понимаю ее чувства и не имею ничего против просьбы.

Демидов вконец оградил Марью от внешнего мира. Он не подпускает к ней «левых» людей, приставил охрану и ни в какую не желает слушать разум. Зациклился на ее безопасности и все.

К моей сестре теперь на драной козе не подъехать, не подойти. Будь воля Демьяна, он вообще б Марью запер в доме за семью замками и даже на этом не остановился. Что-то подсказывает, что у него особый пунктик на этот счет в голове.

У меня уже состоялся с ним серьезный разговор на эту тему, в результате чего Дем признался о своих проблемах и попросил присмотреть за дорогой ему женщиной. К сожалению, он сам далеко не всегда может быть на связи и очень нервничает, когда Марья одна.

Пришлось соглашаться, ведь я не могу допустить причинения вреда своей родной сестре, а если она попадет под горячую руку конкурентов Демьяна, то ей будет несдобровать.

— Заеду за тобой в семь. Будь готова, — говорю, оценивая время выезда из дома и утренние пробки.

Завтра я заступаю на дежурство, поэтому мне нужно выехать заранее. Придется сестре в офис явиться ни свет, ни заря.

— Спасибо! Ты самый лучший брат в мире! — воодушевленно произносит, а я улыбаюсь. Слова Марьи, как всегда, попадают прямо в сердце.

— Подлиза, — беззлобно бросаю ей и откидываюсь на подушку. Закрываю глаза, но перед ними по-прежнему стоит тачка Петрова, а в голову лезут самые нелицеприятные мысли. Мне приходится до скрежета сжать зубы, иначе зарычу.

Я зол. Только подумаю про Серого и Еву, так вмиг закипаю. Еще немного и нахрен взорвусь.

— Она самая, — хихикает ничего не подозревающая Марья. Сестра не в курсе моих чувств к ее подруге. — Кстати, ты не знаешь? Как там Ева?

— У нее все прекрасно, — бурчу, с трудом справляясь с приступом ревности.

Сжимаю смартфон с такой силой, что он начинает потрескивать. От экрана отходит защитное стекло.

— Откуда знаешь? Ты с ней общался? — продолжает задавать интересующие ее вопросы, не догадываясь, какую бурю поднимает в моей груди. — Только не говори, что ты ее подвез до дома после больницы! Ева как раз переживала, что ты к ней ни разу не зашел. Она очень благодарна тебе за спасение, — щебечет сестра.

Я задерживаю дыхание, думаю о чем-то отрешенном и заставляю себя не вникать в смысл ее слов. Если хоть одно из высказываний Марьи пущу в сердце, то ничем хорошим это не кончится. Сорвусь и поеду к Еве прямо сейчас.

— Кстати, ты в курсе, что попал в местные хроники? — сестра никак не желает угомониться и лезет со своими вопросами.

— В какие? — не совсем понимаю, о чем она.

— В местные чаты, — фыркает с таким видом, будто я должен был обязательно об этом знать. — Видео твоего подвига опубликовали сразу несколько городских новостных каналов. Ты чего? Правда не видел? — ахает.

— Нет, — бурчу недовольно.

Не видел и видеть не хочу.

— Надеюсь, там не нашлось умников, кто бы опознал меня? — спрашиваю, старательно сдерживая рвущиеся из груди раздражение. Час от часу не легче, блин.

— Эм, — напрягается Марья. — Насколько помню, нет. А что? — тут же спрашивает.

— Не хочу светиться, — мягко ухожу от ответа. Вдаваться в подробности и причины не собираюсь от слова совсем.