— Мы выиграли вместе, — прошептал он, и голос его был густым от эмоций. — Оба.

Она снова прижалась к нему. Этот танец уже не был про прошлое. Он был про настоящее.

Про усталость, приятно ломившую поясницу после целого дня на ногах. Про тяжесть в животе, такую полную и реальную. Про его руку, тёплую и твёрдую на её спине, и про то, как шероховатая ткань его футболки щекотала щеку. Про то, что в воздухе всё ещё висел сладковатый запах торта, смешанный с горьковатым чаем и пылью, поднятой во время уборки.

Он медленно водил ладонью по её волосам, и голубые блёстки, одна за другой, отрывались и падали вниз, тихо шурша о пол, где уже лежали крошки, смятые салфетки и обрывки ленточек.

«Я дома», — подумала она. Мысль эта не была восклицанием, а простым, непреложным фактом, как стук его сердца, как тяжесть в животе, как его рука на её спине.

Музыка стихла. Последняя нота растворилась в тишине, оставив после себя лишь тихий гул в ушах. Они всё ещё стояли, не отпуская друг друга. Он не спешил. Его ладонь легла на её живот, большой палец выводил на ткани платья едва заметные круги. Андрей прижался губами к её макушке и улыбнулся.

— Всё хорошо, — прошептал он.

Это не было вопросом или надеждой, это была констатация. Фундамент. Ольга не ответила. Ответ не требовался. Она лишь прижалась к нему сильнее, всей тяжестью своего тела, доверяя ему свой вес, своё будущее, свою жизнь. Обняла его за талию, ощущая под пальцами твёрдые мышцы спины, и закрыла глаза.И это «хорошо» больше не висело на волоске. Оно пустило корни здесь, в этих стенах, в обоях цвета льна, в скрипучем диване, в жирное пятно от пирога на скатерти. Оно стучало теперь в трёх сердцах сразу: в её собственном, в его — под её щекой, и в том, маленьком и тайном, что спало у неё под ребром.И в этом ровном, уверенном стуке их сердец растворились все сомнения и вопросы. Здесь, в его объятиях, в тепле их общего мира, она наконец нашла свой дом. Навсегда.

Конец.