— Почему? — спрашивает он.

— Тревор упомянул «Виттори Холдингс». Он использовал продажу акций против него, — я объясняю ситуацию со статьей в «Nevada Sun» и то, как из-за нее Лоренцо выглядел мелочным.

— Если бы люди узнали чуть больше фактов, они бы поняли, что за человек дядя Лоренцо и почему Лоренцо ушел.

— А что, если нет?

— Разве ты не разговаривала с репортером из еженедельника Вистерии?

Его случайный вопрос заставляет меня задуматься.

— Да, но речь шла скорее о Лоренцо и его связях с местным бизнесом.

— А что, если статья будет не только об этом? Что, если Лоренцо расскажет о своем прошлом и о том, как он снова здесь оказался?

— Не знаю. Он не любит распространяться об этом. К тому же он терпеть не может репортеров, — не говоря уже о том, что я даже не знаю, почему Лоренцо вернулся в Лейк-Вистерию, так как же я могу просить его поделиться этим с городом?

— Может быть, в этом и заключается часть его проблемы. Люди чувствуют, что знают Ладлоу, поэтому они с большей вероятностью будут им доверять, в то время как Лоренцо по-прежнему остается загадкой.

Я прикусываю щеку.

— Думаю, сейчас стоит попробовать все способы.

Все, кроме наших отношений.

По крайней мере, так считает Лоренцо.

На следующее утро я подъезжаю на своей старой машине к дому престарелых, и то, что я отказалась от своего роскошного автомобиля, стоит того, чтобы увидеть возмущение на лице Лоренцо, когда я паркуюсь.

Он, кажется, забывает, что мы не одни, и спешит к моей машине. Я киваю в сторону группы волонтеров из приюта для животных, которые паркуются неподалеку, и он тут же меняет хмурое выражение лица на улыбку.

— Доброе утро, малыш, — говорю я беззаботным тоном, который не соответствует тяжести у меня на сердце.

Он дает мне выйти из машины, а потом прижимает меня к двери.

— Что-то случилось с твоей новой машиной, amore mio?

Я улыбаюсь ему своей самой лучезарной улыбкой.

— Она не заводилась.

— Я напишу Мэнни и попрошу его ее проверить, — он достает телефон и отправляет сообщение.

Черт.

Лоренцо отрывается от экрана и пристально смотрит на меня.

— Что ты с ней сделала?

— Ничего, — слишком быстро отвечаю я.

Он выхватывает ключи прямо у меня из рук и кладет их в карман.

— Эй! Верни их.

— Зачем? Они тебе больше не понадобятся, когда Мэнни починит твою машину.

— И все же. Ты не можешь украсть мои ключи, — я тянусь к его карману, но он хватает меня за руку и сплетает наши пальцы.

— Все, подходите! — зовет Нура.

— Можешь отпустить мою руку, — я говорю тихо.

— Мог бы, — отвечает он так, будто это ответ на все вопросы.

Я не могу показать свои истинные чувства, поэтому улыбаюсь другим волонтерам, которые собираются вокруг Нуры. Трудно не заметить, как у меня в груди что-то екает, когда Лоренцо крепче сжимает мою ладонь, но я изо всех сил стараюсь помнить, что все это ради шоу.

Так и должно быть.

Я напоминаю себе о своей цели, когда нам с Лоренцо выдают по собаке и составляют расписание на день. Нам нужно навестить десять разных людей, и первыми двумя оказывается одна из старейших пар города: Джоанна и Ленни.

Джоанна была первой «Клубничной милашкой» Лейк-Вистерии — этот титул моя сестра также получила на городском конкурсе красоты, — так что она довольно известна.

Ленни, с другой стороны, ворчун, который смягчается только ради своей единственной настоящей любви, поэтому хмурое выражение на его лице исчезает, как только Джоанна улыбается.

— Посмотри на эту собаку, Ленни! — Джоанна дергает мужа за руку.

— У меня проблемы со слухом, а не со зрением, женщина, — Ленни делает вид, что обиделся, но в его глазах мелькает огонек, когда он замечает счастливое выражение на лице жены.

Мы с Лоренцо закрываем дверь в их комнату с одной спальней и делаем несколько шагов внутрь.

— Как здорово, что у нас гости, — говорит Джоанна.

Взгляд Ленни падает на американский флаг в рамке, висящий на стене. Их единственный сын умер до моего рождения, но память о нем все еще жива в их сердцах.

— Мы подумали, что вам не помешает компания. Эту милую девочку зовут Ангел, — я указываю на немецкую овчарку, которую до сих пор не забрали из приюта, где она провела три месяца.

— На мой взгляд, она не похожа на ангела, — Ленни морщит нос.

— То же самое можно сказать о нашем питбуле Дейзи.

Я смеюсь, но тут же жалею об этом, потому что Лоренцо улыбается мне.

Джоанна машет нам рукой.

— Дайте мне на нее посмотреть.

Лоренцо подходит к ней, крепко держа поводок на запястье на случай, если Ангел решит, что будет неплохо сбить с ног Джоанну и ее ходунки.

Джоанна щурится, глядя на Лоренцо.

— Погоди-ка. Ты тот парень из телевизора.

Ленни щурится.

— Кто?

— Он баллотируется на пост мэра, — поясняет она.

Его взгляд скользит по темным волосам Лоренцо.

— Ты не похож на Ладлоу

— Потому что я — не он, — он сжимает челюсти.

— Слава богу. Старший из них — настоящий придурок. Он постоянно наезжал на мои цветочные клумбы, поэтому однажды я проколола ему шины.

Лоренцо смеется, и от этого звука у меня сжимается сердце.

Как я переживу так еще два месяца? спрашиваю я себя, борясь с желанием отдалиться от Лоренцо и от тех неконтролируемых реакций, которые он у меня вызывает.

— А ты кто? — спрашивает меня Джоанна, пока Ангел облизывает ее руку.

— Лили. Его невеста.

— О! — ее лицо озаряется. — У вас будут самые красивые детки.

Лоренцо хрипит, а у меня отвисает челюсть, в то время как Ленни выглядит так, будто это самая обычная суббота.

— Не обращайте на нее внимания, — говорит он. — Она говорит это каждой паре, которую видит, часто даже не спрашивая, хотят ли они детей.

— Неправда!

Он поворачивается к нам.

— Смотрите. Сейчас она задаст вам пятьдесят разных вопросов о ваших отношениях.

— Ленни! Не драматизируй.

— Двадцать?

— Начну с одного, — Джоанна фыркает. — Что ты подумал, когда впервые встретил Лили?

— Ну вот, началось, — ворчит Ленни.

Я жду, что Лоренцо даст стандартный ответ, но он удивляет меня, говоря прямо мне в лицо:

— Сначала я не хотел, чтобы она мне нравилась, поэтому искал причины, чтобы