— Что ж, пока этого не произошло, у меня к тебе вопрос. Мне давно хотелось его задать.

Табби медленно отстраняется, глядя на меня огромными глазами. Кардиомонитор издает несколько коротких сигналов, а затем начинает пищать еще сильнее. Слегка запинаясь, она спрашивает: — Какой?

— Как ты сообщила о своем местоположении?

Она растерянно моргает.

— Мое… что?

— Твое местоположение. На Аляске. Знаешь, как мы поняли, где вас искать? Ты получила доступ к компьютеру Сёрена или…

— Hello Kitty.

Одного ответа было бы достаточно, чтобы сбить меня с толку, но ее ровный, смущенный тон тоже не на шутку меня встревожил. Я что-то упускаю, и мне кажется, что это может быть важно. Поэтому я поднимаю брови и терпеливо жду продолжения.

Табби качает головой, издает этот кривой смешок и отводит взгляд, ее щеки пылают.

— Мои часы. Я установила в них чип GPS, внесла некоторые изменения в программу Google Планета Земля, установленную на моем компьютере, чтобы они могли взаимодействовать.

— Вау. Я впечатлен.

Она пожимает плечами, по-прежнему избегая моего взгляда.

Я нежно беру ее за подбородок.

— Табита. Почему ты не смотришь на меня?

— Да, так. Ничего особенного. — Она опускает взгляд на тонкое синее одеяло, прикрывающее ее ноги, и начинает теребить его.

Похоже, придется действовать вслепую.

— Ты думала, я задам другой вопрос?

Когда она прикусывает нижнюю губу, меня осеняет, и у меня перехватывает дыхание.

— Подожди. Ты думала, я задам тебе вопрос? Типа, тот самый вопрос?

Когда Табби говорит: — Нет! — взволнованная и смущенная, я знаю, что настоящий ответ — да.

Я беру ее лицо в ладони и придвигаюсь так близко, что наши носы соприкасаются. Глядя ей в глаза, я хрипло говорю: — Ты хочешь, чтобы я задал этот вопрос?

Она шмыгает носом.

— Я хочу, чтобы ты сам хотел задать этот вопрос.

Мое сердце делает какие-то гимнастические упражнения под грудиной, типа сальто, кувырков и прочего напряженного спортивного дерьма. Я едва могу отдышаться.

— И я хочу, чтобы ты сама ответила «да» на мой вопрос. Но…

Она перестает дышать и, моргая, смотрит на меня.

— Но?

Я глажу ее по щекам большими пальцами и наклоняюсь еще ближе, так что мои губы касаются ее губ, когда говорю.

— Но есть одно маленькое запрещенное слово, которое я хотел бы услышать от тебя первым.

Бип! Бип! Бип! Бип! — визжит кардиомонитор.

— Любой? — спрашивает она дрожащим голосом.

Я смеюсь и качаю головой.

— Ты прекрасно знаешь, что это не то слово. А чтобы было официально, нужно добавить слово «я» перед ним и слово «тебя» после. Так что продолжай.

— Эм… Я знаю тебя?

— Ты странная.

— Всё это странно.

Я пытаюсь сохранить серьезное выражение лица.

— Это ты мне рассказываешь? Продолжай, я жду. У меня не так много времени, ты же знаешь. Я пожилой человек. Могу умереть в любую минуту.

Табби изучает мое лицо, смотрит мне прямо в глаза, медленно и глубоко вздыхает. Затем кладет руки мне на щеки и очень серьезно говорит: — Коннор Хьюз, я ненавижу твое чувство юмора почти так же сильно, как твое лицо. На самом деле я ненавижу в тебе всё.

Мое сердце воспаряет.

— Боже, мне нравится, когда ты говоришь шифром, — хрипло говорю я и прижимаюсь губами к ее губам.

Через несколько секунд в палату врывается медсестра, чтобы выяснить, из-за чего все эти гудки.

ЭПИЛОГ

Табби

Несколько месяцев спустя

— Ты меня бесишь.

— Ты жалуешься?

— Если бы ты не весил триста фунтов, я бы не переживала.

Лежа обнаженным на мне в своей постели в это чудесное солнечное субботнее утро, Коннор хмурит брови и выпячивает нижнюю губу, притворяясь обиженным.

— Во мне нет трехсот фунтов. Ты хочешь сказать, что я толстый?

Я целую его в подбородок.

— Прости, но я нежный цветок. Ты сам так говорил, помнишь?

Он хмурится и качает головой.

— Нет. Не могу поверить, что когда-либо называл тебя «нежной».

— Называл. Хотя это было сразу после секса, так что, наверное, ты был просто необычайно добр.

Коннор смеется.

— Необычайно добр? Значит, теперь я толстый и жестокий?

Я снова целую его в подбородок, добавляя покусывание, потому что знаю, что ему нравится, когда я касаюсь его зубами.

— О, определенно, — поддразниваю я. — Ты просто большой жирный подлец. Все это знают.

Он медленно и соблазнительно улыбается. Его волосы падают на глаза, лицо раскраснелось, и он настолько великолепен, что на него почти больно смотреть.

— Ну вот, ты снова говоришь шифром, женщина. Тебе повезло, что ты мне нравишься, иначе я был бы вынужден принять контрмеры.

Моя улыбка широка.

— Нравлюсь? Кто теперь говорит шифром?

Очень мягко Коннор отвечает: — Ну, полагаю, раз ты теперь живешь со мной, ты должна мне нравиться. Хотя это и трудно, потому что ты такая уродливая, неприятная мегера.

Он нежно целует меня в губы и смотрит на меня так, как всегда смотрит, когда чувствует себя особенно сентиментальным, с затуманенным взором и застенчивым. Это чертовски мило.

— Кстати о жесткости. — Я двигаю бедрами, прижимаясь тазом к его эрекции. — Ты принимаешь виагру? Потому что для старика ты довольно шустрый. Три раза за час, и у тебя всё еще стоит? Эта штука не сдается. Как кролик Энерджайзер.

Коннор переходит на высокомерный тон и смотрит на меня свысока.

— Штука? Да будет тебе известно, что Зевс — это не штука. Он — желанная часть тела и преданный слуга твоего удовольствия. На самом деле, я думаю, тебе следует проявить к нему некоторое уважение за всю радость, которую он тебе доставил, и поцеловать его.

Я начинаю смеяться.

— Зевс? Серьезно?

С самым невинным видом Коннор отвечает: — Конечно. Король богов и правитель мира. Как еще я мог его назвать?

— Ты прав. Это Зевс. А теперь слезь с меня, морпех, у меня есть дела, и я не могу провести с тобой весь день в постели. — Я толкаю его в плечи, но это все равно что пытаться сдвинуть гору. Он не двигается.

Вдохнув и закрыв глаза, Коннор прижимается щекой к моей щеке и шепчет: — Что может быть важнее, чем провести день в постели со мной?

— О, всего лишь встреча с главой АНБ, чтобы обсудить будущее программ киберзащиты этой страны.

Как только сотрудники ЦРУ допросили меня в больнице, пришли представители АНБ. И после их допроса у меня не только разболелась голова, но и появилось предложение о работе.

Забавно, как устроена жизнь. В