Я склонилась над кроватью, коснувшись губами тыльной стороны его ладони.

— Мы вместе, помнишь? Ты всегда держишь свои обещания. — Слезы катились все быстрее. — Ты дал нам семью, дал нам дом. А без тебя это все пусто.

Под моими губами что-то дрогнуло — пальцы Коупа едва заметно пошевелились. Я резко выпрямилась, взгляд метнулся к его лицу.

Длинные ресницы дрогнули, веки начали медленно открываться.

И вот я увидела их. Эти завораживающие темно-синие глаза, в которые я хотела смотреть до конца своих дней.

Его губы дрогнули, сорвав с себя хриплый шепот:

— Воительница.

57

Коуп

Три недели спустя

В дверь постучали, и я нахмурился, уставившись на деревянное полотно.

— Заходи.

Она распахнулась, и в проеме показалась знакомая фигура.

— Слушай, человек, которому дали второй шанс, мог бы звучать хоть немного радостнее. Хотя бы чуточку счастливее.

Я нахмурился еще сильнее, глядя на Линка.

— Попробуй сам месяц пролежать в постели и потерпеть, как вся твоя семья кружит над тобой, как стая ястребов, каждую секунду бодрствования.

Губы Линка дернулись в усмешке, когда он уселся на стул рядом с кроватью.

— Ты же пробил себе дыру в груди насквозь. Логично, что за тебя переживают. По какой-то странной причине, эти люди любят твою мрачную задницу.

Он был прав, и я что-то недовольно пробурчал себе под нос.

Линк усмехнулся:

— Самолет заправлен и готов отвезти вас в Сиэтл. Кстати, я оставил тебе досье на пять потенциальных площадок для новой кофейни The Mix Up в Сиэтле.

Черт, мне повезло иметь такого босса и друга.

— Ты же понимаешь, что не обязан был это делать.

Он приподнял бровь:

— Я не идиот. Я вижу хорошую бизнес-возможность, когда она передо мной. А еще я пробовал выпечку Саттон. Если она захочет — я сделаю ее сетью по всей стране.

Я в этом не сомневался. Бизнес-чутье у Линка было феноменальным, но меня заботило только одно — чтобы Саттон и Лука были счастливы. Они и так многое отдали, соглашаясь проводить большую часть года в Сиэтле ради того, чтобы я смог попробовать вернуться на лед.

Мы с Саттон долго спорили, стоит ли все это того. Но я понял одно: я не хочу, чтобы хоккей для меня закончился вот так. Я хочу закончить эту историю на своих условиях, вернуть себе ту радость, которую раньше мне дарила игра.

— Может, у меня и не получится, — тихо сказал я, впервые вслух озвучивая этот страх.

Линк наклонился вперед, и золотые отблески его часов не вязались с поношенными джинсами и старыми ботинками:

— Все, что мы можем — это сделать все возможное. Лучшая команда реабилитологов северо-западного побережья готова встретить тебя в понедельник.

Я кивнул, стиснув зубы:

— Я готов двигаться по-настоящему. А не эти глупые прогулки до ворот и обратно.

Линк усмехнулся:

— Кай тут недавно прислал красочные сообщения о том, как помогал тебе добраться до ванной в первые дни.

Я снова нахмурился:

— Я его убью.

Линк рассмеялся:

— Нет лучшей мотивации, чем накостылять брату.

— Истинная правда. — Я поудобнее устроился на подушках, ощущая привычную боль в боку. — А ты-то чего здесь делаешь? Мог бы не тащиться с нами в Сиэтл.

Линк откинулся на спинку стула:

— Я вообще-то вчера прилетел. Присмотрел пару участков под строительство и встретился с Шепом.

Я приподнял брови:

— Ты задумал строиться здесь?

— Есть в этом месте что-то особенное. Эти золотистые скалы, суровые вершины... Кажется, тут может быть хорошая база.

В принципе, неудивительно. Линк мог купаться в миллиардах, но в душе всегда был человеком природы. Он предпочитал загородные поместья стеклянным пентхаусам.

— Можешь жить у меня, если хочешь, — предложил я. — Это будет лучше, чем искать аренду на время стройки.

— Возможно, я так и сделаю, — кивнул Линк.

— Только надо предупредить Арден. Она тут за всем следит, пока меня нет.

Он поморщился:

— Предупреждение не помешает. Она чуть не убила меня при нашей последней встрече.

— Что?.. — я не успел договорить — в комнату вошла Саттон с подносом в руках.

— Время обеда и лекарств. Потом выезжаем.

Господи, какая же она красивая. Эти бирюзовые глаза не потускнели ни на секунду, несмотря на все мои приступы ворчливости во время восстановления. Она и Лука не отходили от меня ни на шаг. Я уже сбился со счета, сколько раз мы пересмотрели «Могучих утят».

Линк поднялся:

— Оставлю вас. Я буду внизу, помогу с чемоданами, если что.

Саттон поставила поднос и поцеловала Линка в щеку:

— Спасибо за все.

— Всегда готов помочь, — сказал он и ушел.

Саттон обернулась ко мне:

— Как боль?

— Пока в рамках парацетамола, — сказал я, хотя, по-хорошему, границу уже перешел.

Она сузила глаза:

— Сегодня ты будешь больше двигаться. Даже с помощью Норы ты рискуешь переусердствовать.

Когда врач прописал мне опиоиды, я увидел страх в ее глазах. И не винил ее. Именно такие таблетки когда-то потянули ее бывшего вниз. Поэтому я сразу отдал управление лекарствами Саттон и предупредил врача.

— Я хочу обходиться без них, пока не начну реабилитацию. Там они мне точно понадобятся.

Саттон задумалась:

— Начнем с парацетамола. Если почувствуешь, что нужно что-то посильнее, сразу скажи.

— Договорились. А теперь иди сюда.

Как только она подошла ближе, я притянул ее к себе и поцеловал. Она застонала, и мой член болезненно дернулся. Черт, как же я скучал по ней. Если мне что-то и нужно было, чтобы вернуться в форму, так это это.

Кашель у дверей заставил Саттон резко отпрянуть, а ее щеки залились румянцем. Энсон усмехнулся с порога:

— Извините, что прерываю.

— Ни черта ты не извиняешься, — буркнул я.

Он рассмеялся — по-прежнему странно было слышать этот звук от мрачного Энсона:

— Хотел сообщить кое-что лично.

Саттон сжала мою руку.

— Петров?

— Да, — лицо Энсона посерьезнело. — Мой человек из CID сообщил час назад. Сегодня утром провели совместную операцию по всей организации Петрова. Трое его людей пошли на сделку со следствием. Ликвидированы нарколаборатории и бордели. Они все надолго отправятся за решетку. Включая Петрова.

Слезы блеснули в глазах Саттон:

— Точно? Они не смогут навредить Луке?

Энсон смягчился:

— Лука в безопасности. Ты тоже.

Черт, как же хорошо было это слышать. Я знал, что с Маркусом за решеткой большая часть угрозы устранена. Полиция Вашингтона нашла его дневники за двадцать лет — сплошная одержимость мной. Именно он слил все истории про меня в прессу, отправил жалобу в санитарную службу на The