От раздутости его самомнения можно и лопнуть. Изнутри распирает уже по-любому.

Внутренне заливаясь готическим смехом, нажимаю на загрузку фото, и сразу первое открываю.

Ха – ха – ха. Оно того стоило. Реакция Кости превосходит мои ожидания. Даже в тусклом свете ночника заметно, как сильно он… посерел. Глаза в шоке расширены.

- Что с тобой? – ласково интересуюсь.

- Это пздц. Алёна… Подожди. Я оху*ваю, - спустя несколько секунд под моё тихое хихиканье он откашливается.

Костя листает их, то туда, то обратно. На первом фото красуются молочного цвета камни, на «гнездышке» из мочевого пузыря, на втором ярко коричневые в разрезе желчного пузыря, на последнем – желтоватые, на первый взгляд – из слюнных желез.

Придержав первое фото, набираю ответ к нему:

«На пасту похоже и перепелиными яйцами походит»

«А это гранат в разрезе. Спелый. Сочный» - ко второму.

Костя себе под нос матерится.

«Запомню его как – месторождение. Полон сюрпризов. Тебе бы понравился. Авось даже любимчиком стал» - тут же ответ от Толи приходит.

Юмор у нас, как и у большинства врачей – специфический. Но без него никак нельзя. На конференциях, лекциях, совещаниях – мы серьёзные, сдержанные люди. В жизни – как все, и веселимся и плачем.

- Дай - ка свой телефон, - не дожидаясь моего ответа, Костя выдергивает гаджет из моих рук.

- Ну и замашки.

Не обращая внимания на моё недовольство, он заходит в галерею и бегло начинает просматривать содержимое. Каждую папку. Чего ещё хотеть от человека его профессии? Задерживается только в разделе «камера», до конца пролистывает ее содержимое.

- Алён, последнее фото твоё сделано ещё в мае, серьёзно? – он на локте приподнимается, чтобы меня лучше видеть.

- Я не люблю фотографироваться, - отвечаю спокойно.

Это правда, мне не нравится ни процесс, ни результат. В зеркале я писец какая красивая, а на фотографиях обычная бледная девица.

- Ты гонишь?! – возмущается недоверчиво.

- Так вышло. Не надо мне только диагнозы ставить. Я абсолютно нормальная.

Забираю свой телефон и переношу фото, которые Толя прислал в папку под названием «Моя прелесть». Я реально их собираю, тут разные от абсолютно белых правильной формы – до витиеватых лиловых.

- Я с твоим отцом абсолютно согласен, - выдает задумчиво. Не понимаю о чем он. – Работу тебе надо менять обязательно, - оу. Я ему как-то рассказывала о наших разногласиях с родителем.

- А ху ху не хо хо? – интересуюсь у Кости, не слишком ли много он хочет.

- Как ты дожила до своих лет с нетронутым красивеньким личиком? – Костя ложится на спину, поправляет подушку под собой и дергает меня на себя. Одной рукой мертвой хваткой к себе прижимает, второй забирает из моих рук телефон, кладет его на кровать, после этого пальцы наши переплетает и подносит мою руку в своим губам. Трепет скручивает внутренности в пружину. – Подумать только, она меня на хрен только что послала, а я ей руки целую, - говорит со смешком. – Завтра сам тебя в аэропорт отвезу. Всё, спи. Жутко бесишь меня.

Глава 73

Глава 73

Мужик сказал – мужик не сделал, это не про Костю. Ещё и завтрак без моего участия приготовил. Сижу в здании аэропорта и пью кофе. Рейс задерживают из-за погодных условий.

Первые полчаса Костя сидел со мной, успешно отбривая всех звонивших ему, а позвонили ему за это время раз двадцать. По итогу не выдержав я его отправила долг выполнять. Он хоть и сделал обиженно – прискорбную мину, но спорил всё же не долго.

И вот я, сидящая в гордом одиночестве, стараюсь игнорировать навязчивое внимание двух , в сравнении со мной, малолетних парней. Понимаю, ещё чуть – чуть и один из них, а то и она, бубенчики свои в мою сторону прикатят. Дебильное Наташкино динь – дилинь в голове звучит. Это клиника. Не надо было Костю вчера останавливать.

Телефон вибрировать начинает. Впервые мне жаль, что это не сектанты и не представители компании по производству пластиковых окон, я бы лучше их заменила, чем с Артёмом сейчас разговаривать.

- Слушаю, - отвечаю ровно. Обиды уже нет, недопонимание только осталось.

На том конце провода явно выдыхают.

- Неужели ответила. Я не ожидал…

- А позвонил тогда зачем?

- Чтобы послушать как ты язвишь, - делает паузу небольшую. – И извиниться хотел. По жести вышло вчера. Я не хотел чтоб так вышло. Слез твоих не хотел. Думал получится с тобой поговорить, как раньше.

Внутри неприятно ноет. Как раньше, кто бы сомневался.

- Тёмочка, послушай, пожалуйста, как раньше уже не будет. Никогда не будет. Ты скоро станешь отцом. Маленькие пяточки, пальчики… Блин, да ты только представь?! – задыхаюсь, потому что сама представляю. – Это прекрасно. Я не могу маленькому человечку жизнь портить. Если быть честной, то и не хочу. Счастливой быть хочу. Не с тобой.

- С ним? – я в его голосе слышу и боль и раздражение.

- Да какая разница, Тём. Пойми, тут главное, не с тобой. Не получается у нас по нормальному, а от плохо я невыносимо устала. У тебя так вообще замечательный шанс появился, позволь себе быть счастливым. Мы с тобой год так точно, как два мазохиста. Взрослые люди, с высшими – то образованиями, - на двоих у нас их четыре. Последнее предложение произношу голосом деда, решившего кончину свою на кафедре встретить, напоследок студентов помучать своей монотонностью.

- Скучать по тебе буду, Василек, нечеловечески, - Тёмка закашливается. – Поверить не могу, что прощаюсь с тобой.

Мы оба молчим. Пауза затягивается, в момент когда хочу попрощаться он продолжает.

- Алён, с Родобольским поаккуратнее. Он не такой радужный, как тебе показаться могло. В случае с ним,