Я делаю паузу, чтобы мои слова дошли до слушателей.

— Местные жители не успевают убегать, и если мы не будем осторожны, наш город станет таким же. Поэтому я задам вам всем вопрос: как сделать так, чтобы Лейк-Вистерия не превратился в еще одну Лейк-Аврору?

Никто не хлопает в ладоши из-за правил мероприятия, но страх на лицах присутствующих мне нравится больше, чем любые аплодисменты. Не говоря уже о встревоженном выражении лица Тревора, который ищет глазами отца в толпе.

— Мистер Ладлоу, у вас есть одна минута, чтобы ответить.

Тревор следует моему примеру и встает, а я возвращаюсь на свой стул и смотрю, как он обращается ко всем.

— Моя семья помогала этому городу развиваться на протяжении ста лет. Я видел, как мой дед руководил нами во время клубничного бума, и как мой отец справлялся с инфляционным кризисом, охватившим страну несколько десятилетий спустя. Я изучил их предложения, и не со всеми из них я был согласен… Прости, пап, идея запретить автомобили была не самой удачной.

Люди смеются, а мэр Ладлоу с улыбкой провожает сына, и в его глазах читается гордость. Мне тошно видеть, как они счастливы вместе, когда оба должны сидеть за решеткой за свои преступления.

Тревор ухмыляется.

— Я учился у них, потому что всегда знал, что однажды захочу пойти по стопам своего отца.

Я стискиваю зубы. Я был готов к тому, что он будет использовать наследие своей семьи как тактику, но терпеть это — совсем другое дело, особенно когда толпа кивает и внимает его словам, как истине в последней инстанции.

Тревор буквально сияет, когда мы погружаемся в воспоминания.

— Город доверил нам вести его за собой в хорошие и плохие времена, и мы сделали все возможное, чтобы способствовать экономическому процветанию, сохраняя при этом то, что делает Лейк-Вистерию особенным. Мы можем воспринимать Лейк-Аврору такой, какая она есть, — как поучительную историю, а не как пророчество, которое вот-вот сбудется, — и можем использовать эти знания для принятия более взвешенных решений. У них другая история, и это хорошо.

Атмосфера в помещении меняется, и страх в глазах присутствующих сменяется надеждой и тихими разговорами. Лили, должно быть, услышала что-то, что ей не понравилось, потому что она кусает нижнюю губу, а Уиллоу выглядит бледнее обычного, когда оглядывается на пару, которая шепчется позади нее.

Я чувствую, как победа ускользает от меня. Я полагаюсь на свою интуицию, поэтому верю, что если не выиграю сегодняшние дебаты, то проиграю все выборы, а это не вариант.

Не потому, что я хочу отомстить за своих родителей, хотя это всегда будет причиной, а потому, что моя победа нужна Лили.

В какой-то момент победа стала для меня не столько местью, сколько способом спасти Лили, ее мать и их цветочный магазин. Я хочу защитить ту жизнь, которую Лили построила в этом городе, воплотив будущее, которого она так отчаянно желает.

Будущее, частью которого я не смогу стать, если Тревор станет мэром. Это становится мучительно ясно, когда я сижу здесь и думаю о своей прошлой травме, которую он мне причинил.

Я думал, что, возможно, смогу пережить его пребывание на посту мэра ради Лили, но я не могу. В итоге я только сведу себя с ума и навсегда оттолкну Лили.

— Мистер Виттори, у вас есть одна минута, чтобы ответить, прежде чем мы перейдем к следующему вопросу, — говорит миссис Сингер.

Я пытаюсь успокоиться, но Тревор своим умением очаровывать толпу и использовать ее ностальгию как оружие выбил меня из колеи.

Сейчас не время нервничать, напоминаю я себе. Не тогда, когда сотни людей смотрят на меня и ждут, смогу ли я соответствовать наследию Ладлоу.

Я хочу превзойти его не только ради себя и своих родителей, но и ради женщины, которую люблю.

— Мистер Виттори? — подталкивает меня миссис Сингер, не давая мне разобраться в своих чувствах.

Я встаю, чувствуя неприятный укол в груди, и подношу микрофон ко рту. Глубоко вздохнув, я начинаю:

— Мистер Ладлоу с теплотой отзывается о наследии своего отца, и не зря, ведь город значительно вырос. Но мне особенно интересно то, что он сказал, — я отодвигаюсь в сторону, чтобы посмотреть на него краем глаза.

— Когда ты говоришь, что хочешь пойти по стопам своего отца, ты имеешь в виду, что собираешься осуществить его план по уничтожению части исторического района? Потому что, по словам архитектора из «Моррисон и Холмы», ты заплатил им за составление планов, которые требуют сноса гораздо большего количества небольших предприятий на Лавандовом переулке.

Я поклялся Лили, что буду защищать всех, кто подписал соглашение о неразглашении, включая ее мать, и единственный способ сделать это — подставить другой источник Ладлоу — архитектурное бюро. Может быть, вместо того чтобы манипулировать горожанами, заставляя их подписывать соглашения о неразглашении, Ладлоу стоило бы больше заботиться о том, чтобы люди, которых они наняли, молчали.

Тревор широко раскрывает глаза, выдавая себя, и правила дебатов летят к чертям, когда весь зал взрывается возмущениями.

Миссис Сингер делает все возможное, чтобы взять ситуацию под контроль. Это занимает несколько минут, но она успокаивает всех, пообещав дать Тревору минуту, чтобы объясниться. Я хочу возразить, но если сделаю это, то покажусь запуганным, поэтому соглашаюсь на изменения.

Для человека, который всего две минуты назад нервничал, Тревор ведет себя слишком самоуверенно, и это меня настораживает.

А когда он смотрит на меня и улыбается, как будто выиграл спор, я замираю.

— То, что сказал Лоренцо, — правда, — он поднимает руку, чтобы утихомирить толпу. — Но он не упомянул, что я никогда бы не принял такое решение без всеобщего голосования.

Я понимаю, к чему он клонит, и мне это не нравится.

— Мы связались с архитектурным бюро, чтобы они составили план, и с несколькими строительными компаниями, чтобы узнать их расценки. Я не буду притворяться, что это не так, но мы сделали это только для того, чтобы предоставить городу как можно больше информации, чтобы вы могли принять взвешенное решение.

Я знал, что он будет защищаться, но не ожидал, что он нанесет такой сильный удар.

— Понимаю, что это может стать шоком для всех, и я прекрасно это осознаю, но мы, Ладлоу, заботимся о своих, чего нельзя сказать о Лоренцо. Он бросил семейный бизнес, когда понял, что не может его тянуть, — Тревор делает паузу, и я вижу, как его слова и победная